– Так у нас же нимэць стояв. При нимцях нэ вучились. Вот и догоняем тэпирь. Вси – в третьем да четвертом классах, и малые и большие. Там и постарше меня будут. Что, завтра в школу вместе идем?

– Пойдем, конечно.

– Ну так с утра мы за тобой зайдем. Мы тут мимо проходим, как свистнем, ты выходи.

Так началась дружба с братьями Валигурами и Славкой Новицким.

Много у нас потом было происшествий, не знаю, кто на кого и как влиял, это мне мать с отцом постоянно твердили, что «улица» на меня губительно влияет, и друзья мои непутевые на меня оказывают какое-то недостойное влияние.

Думаю, что мое влияние на Вовку и Славку было не меньшим, чем и их на меня.

Мы быстро организовались в дисциплинированную «ватагу». Взяли полный контроль над Подгорной улицей. Где что брать в богатых садах или на лакомых грядках – это мы решали каждый день, по утрам, на наших общих сборах. Все участники нашей организованной ватаги имели звуковую связь – колокола там, снарядные гильзи, еще, что-нибудь громкое – ну прямо как в команде Тимура гайдаровского, но у нас действительно все это было, работало и мы действительно всем этим пользовались.

Однажды нас вызвали на общеквартальный сбор. На серьёзную «разборку».

Дело в том, что Пивень со своими дружками держал всю Подгорную в страхе, вытворяли они там, что хотели, по мелочи, конечно, но «чистили» сады и огороды. Послевоенный голод уже проходил постепенно, но, по привычке, пацаны еще азартно лазили по садам. Да по огородам.

Улица Подгорная была главной на всем правом Подгорынье. Вот «брательники» и возмутились нашим нахальством – брать что хочу и где хочу. И никого не пускать на свои улицы.

Вызвали нас на переговоры для определения зон влияния – вам сюда нельзя, а мы туда, к вам, не пойдем.

Встречу назначили у «Высокой фигуры» на кладбище – так обозначалась на нашем жаргоне могила старого польского князя, с самым высоким на кладбище надгробием – обелиском.

Встреча намечалась три на три, от нас три человека и от них столько же. Мы, честные, а значит наивные, пришли трое. Когда же не договорились, нас окружили. Ребята все рослые для своего возраста, настырные. Предъявили ультиматум – «или вы с нами, или мы против вас. Но тогда никто из вас отсюда не уйдет».

Ребята пережили войну, видели смерть и к ней привыкли, для них разрешить спор смертью, или, в крайнем случае, просто «поножовщиной», казалось не только нормальным, но и справедливым.

Валигура «полез в бутылку» – его смерть тоже не пугала и спор не останавливала – «ничего, за нами придут другие». Он ведь тоже был – «дитё войны».

– Чево вы хотите? – спокойно вмешался я, до сих пор молчавший, но главное, не имевший той закомплексованности – или «да», или драка, «поножовщина», а может и смерть!

– Кто такой? – мгновенно среагировал «главарь».

– Москаль, службовэць, я тоби о нём казав. – Услужливо доложил кто-то.

– Что, Валигура, своей башки не хватает, у «москаля» просишь совета?

– А ты не шубутись, этот москаль нас с тобой двоих стоит, его слова – мои слова.

– А что тебя не устраивает? Ты нам скажи, действительно, что вам надо от нас, чево нас позвали? Мы пришли трое, как условились, а вы?

– Мы вам сказали, изь подьгоры нэ выходить, вы против, что же нам прикажешь робыть? Уступить вам «наши» улицы и земли?

– Очнись, Пивэнь, чего ты мелешь, мы что, дурные, делить не наше? С какого боку «улицы и земли» вдруг «ваши»?

– Все наше, Валигура, сады, огороды, хаты наши и клуни наши, будете мешать, полизэтэ нэ по уговору, убью. Решай сейчас, ребята жьдуть.

Володя повернулся ко мне. Рядом сидел Славка.

– Решайте, ребята. Я им скажу.

– Отведи, Пивень, своих «бойцов», пусть не давять на нас, скажем тебе наше решение.

Мы снова остались три на три. Долго молчали.

– Ну, чего ж вы не советуйтесь, советуйтесь давайте, не можем же мы здесь сидеть до вечера, с нами вы или против?

– С вами, конечно, но Подгорная наша, а там как хотите. Если нет, объявим вам войну. Но в войне этой погибнете и вы тоже. Подумай, Пивэнь, и решай с умом, без извечных твоих выкрутасов.

Володя сидел напряженно, но смело и уверенно смотрел на Пивня.

– А что «москаль» скажет на это? – Пивень нахально посмотрел на меня.

Когда на меня смотрят в упор, я всегда как-то смущаюсь, мне кажется, что человека этого, что так смотрит, я чем-то обидел. Мне все время хочется извиниться перед ним.