— Хватит? — услышала она его голос из валежника, где уже собралась вторая куча дров.

— Нет! — крикнула она в ответ, неожиданно почувствовав, что без куртки прохладно, а на душе у нее легко, может быть, впервые с той минуты, когда она села в самолет в Лос-Анджелесе.

Каждый продолжал свою работу. Из валежника доносился ровный стук топора, но она старалась не смотреть в ту сторону.

Уже спустя много времени, выйдя из-под навеса за следующей охапкой, она поняла, что дров больше не осталось и что стук топора больше не слышен.

— Я здесь, внизу! — крикнул Шон из джипа.

Сьюзен, заслонив глаза от солнца и сощурившись, поглядела туда.

— Что вы делаете?

Не отвечая, он достал что-то из-под брезента и стал подниматься вверх, направляясь к ней. Она увидела, что в руках у него коробка с пивом.

Подойдя к ней, он буквально рухнул на землю, достал две банки и похлопал по земле ладонью.

— Вы здорово работаете, — сказал он, открывая банку и протягивая ей. — Садитесь, отдохните.

Она взяла пиво, но садиться не стала.

— Ладно вам, Сьюзен. Я никому не скажу, что вы дружески распили пиво с презренным Шоном Форрестером.

— Не в этом дело, — сказала она быстро, хотя, может быть, дело было именно в этом. — Наверное, сначала нужно закончить...

— Но мы все сделали. Вы сложили под навесом столько дров, что бедняге, которому они понадобятся, негде будет повернуться. Не заметили?

Она неохотно опустилась на землю, оставив между ним и собой приличное расстояние. Ноющее от усталости тело постепенно расслабилось.

Шон сделал большой глоток из своей банки, глубоко вздохнул, и Сьюзен подумала, что из этого получился бы отличный рекламный ролик.

Она поднесла свою банку к губам и с наслаждением ощутила вкус ледяной жидкости, затем обхватила руками колени и поглядела на удивительный ковер пурпурных, розовых и желтых красок.

— Ничто так не успокаивает душу, как небольшое физическое утомление, да? — сказал он, задумчиво глядя вдаль. Неожиданно Сьюзен почувствовала на себе его взгляд. — Вам знакома тяжелая работа. Что вы делали все эти годы, когда жили над прачечной?

Она слегка улыбнулась, не подозревая, как похорошело при этом ее лицо.

— Работала там. У них было много клиентов — рестораны, гостиницы — работы хватало. До этого я даже не подозревала, что у меня есть мускулы.

— Не самая подходящая работа для молодой девушки.

Сьюзен пожала плечами.

— Этим я пять лет оплачивала счета.

Шон помолчал, но она чувствовала, что он все еще смотрит на нее. Она сделала вид, что не замечает этого.

— Вас выгнали из вашего собственного дома, да? — наконец спросил он, и она посмотрела на него с удивлением.

— О чем это вы?

Он повернулся к ней и облокотился на левую руку.

— Когда умер ваш отец, мачеха стала его наследницей, так?

Сьюзен хмуро смотрела на банку с пивом.

— Она была его женой.

— А вы его дочерью. Но она осталась жить в вашем доме, а вы переехали в комнату над прачечной.

Она крепко сжала губы.

— Все закончилось нормально.

Глаза Шона сузились, потемнели, и в них появился тот же гневный блеск, который она видела вчера, когда он защищал Алекса.

— Вам должен был помочь адвокат. Это ваш дом, а не ее. Мачехе следовало жить над прачечной, а не вам. Ваши права обязаны защищать, и кто-то должен был об этом позаботиться. Кто-то должен...

— Все закончилось нормально, — медленно повторила она, тщательно выговаривая каждое слово.

— Все закончилось ненормально. Вас обманули. Господи, вы были совсем ребенком... — он резко остановился, заметив, что на ее лице появилось какое-то странное выражение, потом отвернулся. — Я не переношу несправедливость, — пробормотал он.

Сьюзен уже забыла, когда в последний раз испытывала это необыкновенное чувство тепла, возникающее от присутствия надежного защитника. Она так давно привыкла рассчитывать только на собственные силы, что это чувство совершенно затопило ее.

Она посмотрела в его волевое лицо, на котором появилось выражение сильного ожесточения, закрыла глаза и снова медленно открыла их, как если бы ее ослепила яркая вспышка света. Этот образ Шона Форрестера полностью противоречил тому, чем этот человек казался ей прежде.