А вот мнение самого Альбера Вандаля: «Гораздо более вероятно, что деньги дошли по назначению и произвели должное действие — предполагая, что они действительно были даны. Не будет ли правильнее предположить, что Талейран и Брюи прибегли к способу давления, который на теперешнем нашем языке носит специальное название — что они приберегли против Барраса документы, обнародование которых окончательно раздавило бы его. В таких делах трудно что-нибудь с уверенностью утверждать: в эти тайны закулисной политики редко удается проникнуть» [195] .

Итак, имеют место одни лишь догадки, слухи и предположения. Можно ли им верить? Безусловно, нельзя. К тому же встречались Баррас и Талейран не один на один, а в присутствии вице-адмирала Брюи. На это указывают многие авторы, в том числе и непосредственные очевидцы тех событий Луи Жером Гойе (в то время член Директории) и Пьер Луи Рёдерер. При этом ни тот ни другой ни словом не упоминают ни о каких деньгах. Кстати сказать, вообще нет ни одного автора, который бы с уверенностью утверждал, что деньги были и их украл Талейран.

С другой стороны, при наличии такого свидетеля, как Брюи, при всем желании трудно было бы присвоить себе крупную сумму денег. Как говорится, что известно двоим, известно всем. К тому же тот же Е. В. Тарле говорит о том, что Наполеон «вручил Талейрану для передачи Баррасу довольно крупную сумму денег». Если бы это было так, то слухи о том, что деньги «заблудились в карманах Талейрана», точно дошли бы до будущего императора — со всеми вытекающими для Талейрана последствиями.

Ну, и, наконец, сам Е. В. Тарле, явно не испытывавший к Талейрану особой симпатии, констатирует, что бывший епископ «верой и правдой служил в эти горячие три недели восходящему светилу, расчищая путь для государственного переворота» [196] .

А вот это — чистая правда. И в такой ситуации, когда на кону стояло так много, было бы просто глупо заниматься банальным воровством. Очевидно, что Талейран не был глупцом. Не был таковым и Баррас, который моментально понял, что от него требуется, и проявил себя человеком решительным. По крайней мере, он не стал показывать характер и тихо ушел со сцены. Как говорится, амбиции — амбициями, а жизнь дороже…

Итак, главную задачу Талейран решил. Директория была парализована «беспроблемным устранением» Барраса. Это лишний раз доказало Наполеону, что он не ошибся в Талейране. В самом деле, что бы он делал без этого опытнейшего человека, знающего «все ходы и выходы, все пружины правительственного механизма, все настроения директоров и других первенствующих сановников»? [197]

Практически каждый вечер Наполеон бывал у Талейрана на улице Тебу (rue Taitbout), в доме 9 [198] . Он регулярно встречался с Талейраном и в своем особняке на улице Виктуар. Во время этих встреч «обсуждались тексты листовок, прокламаций, обращений — неизбежных спутников государственного переворота» [199] .

А еще для захвата власти всегда нужны деньги. И Талейран нашел их у банкиров и деловых людей. Особенно щедрыми оказались поставщики армии. Один из друзей Талейрана, например, дал целых два миллиона. «Эти люди своим острым нюхом чувствовали приближение золотого дождя правительственных заказов. И они не ошиблись!» [200]

После бескровного государственного переворота Наполеон стал одним из трех консулов [201] , а затем и Первым консулом, то есть фактическим главой Франции.

А 22 ноября 1799 года Талейран, вновь назначенный министром иностранных дел, снова перебрался на улицу дю Бак. Но теперь его уже не удовлетворяли личные комнаты в особняке Галлифе, и в 1800 году он купил на улице Анжу дом, некогда принадлежавший маркизе де Креки и конфискованный как имущество эмигрантов. Этот особняк реставрировали, и мебель в нем была полностью заменена.

Теперь, при новой власти, Талейран зажил с размахом, соответствовавшим его положению. «Приемы в великолепном загородном доме в Нейи служили постоянной пищей для разговоров “всего Парижа”. Министр снимал павильон в районе Пасси и имел дом в Медоне. Он даже арендовал замок в Брисюр-Марн, в нескольких километрах от Парижа, славившийся великолепной библиотекой» [202] .

Однажды Наполеон в шутку поинтересовался:

— Кстати, гражданин министр, говорят, что вы очень богаты. Как такое может быть?

— Нет ничего проще, генерал, — ответил Талейран, — я купил акции накануне 18 брюмера, а на следующий день я их продал.

Многие авторы, приводящие этот диалог, сопровождают его ироничными комментариями, совершенно не понимая, что на самом деле именно так Талейран и поступил. Да, он купил акции, а потом продал их. Кстати, многие богатые люди и сейчас так делают, и никто не видит в этом ничего недостойного.

На самом деле весьма немалые к этому времени доходы Талейрана происходили из нескольких источников.