– Почему ты спрашиваешь меня?

Она нахмурилась.

– Кроме Тайлера, который любит все, что я говорю или делаю, ты был единственным человеком, который наблюдал за мной. Мне нужно мужское мнение по этому вопросу. Неужели тебе трудно ответить?

И много чего еще.

– Хм . . Это было хорошо.

– Хорошо.

Алисса вздохнула.

– Мне нужно, чтобы было замечательно. Черт! Сегодня вечером, в пятую годовщину Сексуальных Сирен, я пообещала выступить. Я действительно давно этого не делала. Но я буду стараться, когда позже выйду на сцену. Спасибо за мнение.

Если во время своего выступления она будет немного настойчивее, то это спровоцирует мгновенный оргазм у половины мужской аудитории в первые тридцать секунд.

– Так как твои дела?

Ее улыбка озарила все ее лицо, всю комнату. Черт, все его тело.

– Хорошо. Очень занят. А ты?

– Ох.

Она закатила свои глаза.

– Безумно занят! Я и понятия не имела, что ресторанный бизнес - это настолько трудно. Ты конечно знаешь все об этом. Но я все еще учусь. Во всяком случае, я рада, что ты здесь. Я с нетерпением хочу увидеть тебя в действии.

Она одарила его дразнящей улыбкой.

– На кухне, конечно же.

Температура его тела снова начала подниматься. Если он не уйдет в ближайшее время, то она увидит его в действии на кухне и где-либо еще, позволив трахнуть ее. Но как он должен сказать ей об этом, не расстроив! Он, безусловно, был перед ней в долгу.

– Я слышала твой кузен женился, - сказала она.

Люк старался не морщиться.

– Да. Дик и Kимбер поженились несколько месяцев назад.

Алиса остановилась, подняла голову, оценивающе посмотрела своими холодными голубыми глазами.

– Ты в порядке? Я знаю, у тебя с ней тоже были отношения.

Да, закончившиеся вместе со смертью его самой большой мечты.

Он занимался диким m'enage с Кимбер и своим кузеном, зная, что она любит Дика. Тем не менее, Люк надеялся, что женится на ней; что Дик сделает ее беременной и они все вместе заживут как счастливая семья. Но очень скоро те стали парой и оставили его одного. Возможно, его последний шанс вырастить ребенка хотя бы с каплей его собственной крови, вышел за дверь вместе с ними.

Он поколебался, а затем сказал:

– Она все еще много значит для меня.

Это была не ложь, но не вся правда. Кимбер и Дик не нужны никому, кроме друг друга и Люк стоял на их пути.

Он признавал это, потому что, хоть он и обожал Кимбер, он не любил ее. Он, однако, хотел то единственное, что они могли бы дать ему. Порой хотел этого так сильно, что тоска своими когтями глубоко въедалась в его грудь.

Он хотел ребенка, но не мог стать отцом.

– Ты в порядке?

Спросила Алиса.

– Выпьешь что-нибудь?

Нет. Он должен убраться отсюда прежде, чем позволит своему члену довести себя до дурацких поступков. Таких, как забыть о том, что ему нужно найти подходящую женщину, которая хочет ребенка также сильно, как он. Алисса… Она была сексуальна, превосходя всех женщин, уступающих и шокирующих в темноте. Но она не была идеальной, чтобы быть матерью. Если он все-таки остановится на усыновлении, любым инспекторам будет достаточно одного взгляда на нее, чтобы убежать с криком.

Даже если сейчас она хочет детей - зачем ей все это?
– он не думал, что она согласится ринуться в ближайший банк спермы или проходить через этапы экстракорпорального оплодотворения. Ей нужен мужчина, который может стать отцом своих детей обычным способом.

В свои тридцать пять, Люк был далеко за пределами ослепляющего подросткового сексуального желания, такого, которое уничтожает все здравые рассуждения. Алисса не собиралась помогать ему в том, чтобы обрести то, что ему больше всего хотелось в жизни. Иначе, он получит новые чудачества своего члена.

Черт, ему никогда прежде не хотелось быть импотентом, даже больше чем бесплодным.

Впервые здесь было весело.

– Нет, спасибо. Алисса, я не могу остаться.

– Прямо сейчас? Я уверена, ты устал. Не проблема. Я ознакомлю тебя с рестораном и кухней завтра утром. Это всего в нескольких кварталах отсюда. Я заказала все продукты, указанные твоим помощником и -

– Я имел в виду на этой неделе. Я не могу сделать это.

– Другие обязательства?

Ее резкий тон, сказал ему о том, что она была раздражена, хотя выражение на ее лице не выдавало ее состояние.