Перепрыгиваю через забор и лечу по улице. За спиной рвутся бензобаки, и тут же по всему поселку начинают брехать собаки. Где они до этого были?!

По колдобинам возвращаюсь на трассу и несусь в противоположную от Харькова сторону. На большой развилке сворачиваю, долго еду, кружу, въезжаю в город с другой стороны. Салтовских нет больше, нет и не будет больше никогда…

Когда достаточно сил, чтобы подняться высоко, то усилия, потраченные на подъем, окупаются сторицей. Уже почти не заходит солнце, а если и заходит, то его место тут же занимает пронзительная луна. Уже не требуется никаких усилий на полет, следует лишь расправить крылья, тебя несет самого, и несет туда, куда ты только пожелаешь. Можно забыться, закрыть глаза, иногда лишь поглядывать вниз — там безмолвные моря и плоскогорья, равнины и реки людей. Тебя будет так нести и нести, пока ты не окажешься в зимней Африке. Тогда надо сложить крылья и падать, падать в озеро, а перед гладью воды лихо тормознуть, приводниться, оглядеть с гордой доброжелательностью соседей и поздороваться с розовым фламинго…

Валяюсь до вечера и устаю от этого. Заставляю себя подняться и долго ковыряюсь на кухне, пытаясь приготовить то ли поздний завтрак, то ли ранний ужин. Смотрю в окно — зима на носу. Ночью, похоже, подморозило. Значит, и сегодня будут заморозки. На небе ни облачка, на небе звездочки зажигаются, и луна полезла вверх из-за соседней крыши.

Звонит телефон. Поднимаю трубку и молчу на всякий случай.

— Алло! — слышу голос Светланы и отвечаю:

— Привет.

— Я тебе вчера звонила допоздна, но тебя не было.

— Ты, Света, не обижайся. Тут дел по бизнесу навалилось. Я буду занят еще несколько дней… Три дня. Давай через три дня встретимся.

Слышу в ее голосе разочарование, но она согласна встретиться и через три дня. На самом деле мне хочется знать наверняка — намотал я на конец что-нибудь или нет. В следующий раз пойду на убийство с пачкой презервативов.

Вечером смотрю телевизор и листаю книгу. В дверь звонят. Звонок условный — значит, свои. Открываю. Это парень, охранник Андрея и связной по совместительству. Он говорит, что появился человек от Анвера и привез пакет для меня. Забираю конверт, и парень уходит. Я иду на кухню и закуриваю. Конверт лежит передо мной, и я догадываюсь что в нем. Открывать не хочется. Только сейчас я понимаю, как устал. Тяжелая это все-таки работа — мозги вдребезги. Сигарета дымится в моих пальцах. Курить не хочется, ничего не хочется, хочется сидеть перед телевизором и смотреть передачу про местных фермеров, слушать про их проблемы с комбикормами, видеть телят и лошадей… Тушу сигарету и вскрываю пакет. Пакет? Конверт? Не знаю. Какая разница!

В конверте нахожу фотографию и подробную инструкцию. Некий человек из Днепропетровска повезет товар такого-то числа. Поезд — номер такой-то. Отправляется из Днепропетровска во столько-то… Да, Анверу продохнуть не дают, а он не дает мне. В письме нет никакой записки. Обычно Анвер писал по-приятельски что-нибудь от себя. Хотя это и вредит делу, но мне было бы приятно прочитать несколько строк про Крым, про Лику. Ведь Анвер много раз говорил, что я ему теперь как брат. Ну да ладно… Я все сделаю. Мы их, Анвер, всех замочим, всех порвем.

Не успеваю додумать. Звонит телефон. Это Леха со своих рисовых угодий.

— Как дела, босс?! — кричит в трубку.

— Все в порядке. Ты как?

У Лехи тоже все в порядке. Он сошелся со всеми «крутыми» в Краснодаре и несколько раз заезжал к «папе». У того проходило настоящее заседание местных авторитетов. Я смеюсь в ответ и спрашиваю:

— Тебе, Леха, еще никакого звания не присвоили? Барона? Герцога? Рисового воеводы?

— Нет, босс, ничего не присвоили. Я по вам соскучился. Приеду скоро.

— Я по тебе, парень, тоже скучаю. Только позвони сперва. У нас тут некоторые происшествия.

— В чем дело, босс? — вскидывается Леха. — Если надо — я пару казачьих сотен приведу с собой.

— Не надо никаких сотен. Все в порядке.

Не успеваю попрощаться с Лехой, как звонит Вика. И мы с ней треплемся долго и просто так. Но говорить тяжело. Снова хочется спать. Сплю. Снова куда-то лечу. Нет, не лечу больше. Плаваю по теплому озеру Чад и дружу, дружу, платонически дружу с розовым фламинго.

Будит меня звонком Андрей и говорит, что надо срочно встретиться. Я ворчу спросонья. Мы договариваемся встретиться через час на объездной дороге, сразу за автозаправочной станцией.

Я выезжаю загодя и жду его минут десять. День ясный и холодный. Ночью подморозило, и трава на обочинах еще серебрится от инея. Наконец появляется машина Андрея. Он останавливается чуть впереди, выходит из тачки и пересаживается ко мне.

— Опять, — проговаривает парень и сокрушенно качает головой.

— Бледный ты опять, — бурчу я. — Что еще стряслось?

— Опять наезд.

— Салтовских больше нет, — удивляюсь я.

— Это не салтовские, — отвечает Андрей и называет уже другую группировку.

— Они что — обалдели?! — удивляюсь я. — Дался им ваш рис!

— А что делать? — спрашивает Андрей. — Опять война?

Пожимаю плечами. Молчу. Хочется послать парня подальше, но вспоминаю Леху и его девушку-русалку.