Так, кто тут сошел с ума?

– Так, внучек… я понимаю, ты у нас типа нынче магистр и все такое, но намекать бабушке на ошибки молодости… – Моментально переключившись с меня на отца, ба почему-то дико вызверилась и, прошептав несколько весьма заковыристых фраз, вызвавших у меня немалое удивление, фыркнула, а потом, послав мне напоследок многозначительный взгляд, гордо вздернула подбородок и исчезла.

Вау! Кажется, у ба тоже есть свои маленькие «девичьи секретики»!!! Компромат-компромат!!!

– Дочь, без фанатизма. Не сейчас. – Смеющийся взгляд на мои загоревшиеся восторгом исследователя глаза, и чуть построже: – Почему именно Теодор? Почему не его брат, например? Я не совсем понял. Ты сама-то соображаешь, насколько для тебя это сейчас опасно?

– Ой, па… Да прекрасно понимаю! Ты хочешь подробности о «почему»? – Посмотрев на него, как на несмышленого подростка, изобразила нечто непередаваемое пальцами в воздухе. – Ну… купи журнал для мужчин. Ну, ей-богу! Па! Мне уже больше трехсот лет! Ну, могу я…

– Можешь. Как только, так сразу. – Тон отца резко посуровел, а призрачные деды и дяди одобрительно закивали головами и забормотали, что каждый готов проверить моего будущего «муженька» на профпригодность. Особенно сверкал глазами дед-инквизитор, любовно поглаживая клюку и щурясь.

– Па! Даже не думай!

Отец хмыкнул и многообещающе улыбнулся, и это стало для меня последней каплей – чувство дикой ярости от того, что кто-то вторгается в мою личную жизнь, охватило меня. Не помню, как оказалась на ногах, вся в клубах не просто силы, а самой что ни на есть тьмы.

– Повторяю! Никто!.. Не смеет! Лезть!!! В мою! Личную! Жизнь!!!

Разведенные в стороны руки, удлинившиеся когти и клыки, а за спиной клубится шлейф силы…

– Ладно, остынь, – остудил меня абсолютно спокойный голос все еще сидящего в кресле отца, тогда как призраки сбились в кучу за его спиной и стали перешептываться. Глаза отца светились труднообъяснимой гордостью и странной радостью. – Итак, дорогие предки, можете праздновать великое событие: наша малышка выросла и теперь имеет право не только на личный жезл и ритуальный кинжал, но и на самолично выбранного мужчину, то есть, как она нам заявляет, на «личную жизнь». – Выделив интонацией последние слова, отец наклонил голову чуть набок и с усмешкой продолжил: – Милая, убери шлейф, я проникся. А теперь по существу. Давай так: сначала дело, а развлечения потом. К тому же я вижу, ты сама прекрасно понимаешь – пока ты, извини, мертвая, тебе нечего делать рядом с инквизитором. Давай сначала разберемся с оживлением, а уж после займешься так называемой личной жизнью.

Буквально отчитав меня ни за что, отец сложил руки на груди и выжидающе посмотрел прямо в глаза, ничуть не смущаясь алых сполохов в их глубине.

Если бы это помогло, я бы зарычала… Увы, не поможет – проверено. А еще я прекрасно поняла: вся демонстрация силы и гнева прошла впустую – если родня решила, их ничто не остановит. Даже ярость немертвой. Черт!

– Могу я надеяться, что до того момента, пока я его не приведу сюда на официальное знакомство, вы его не тронете? – Стараясь не рычать, попробовала пойти на компромисс.

– Можешь. Но в свою очередь я надеюсь, ты приведешь его сюда до того, как… – Многозначительно приподнятая бровь намекала на то самое, о чем не говорят вслух. – Да?

– Хм…

– Иначе…

– Я буду принимать контрмеры, имей в виду! – снова завелась я в ответ на его намеки, даже не удержалась и топнула ногой. – Па! Вот как эльфов убивать, так значит, сама, да?! А как с мужиком переспать… вы еще всей толпой припритесь свечку держать!

– Виолетта! – Рявкнув так, что взорвалось несколько самых тонкостенных колб, отец впился пальцами в подлокотники кресла, аж обивка жалобно затрещала. – А ну отставить подобный тон! Надо будет – припремся все! Я еще мать твою из лесов выловлю и заставлю засвидетельствовать!

– Ой, вот только без этого, ага… – Скривившись так, словно переела лимона, закатила глаза. Когда отец начинает упоминать мать, это все… тушите свет. – Ладно, обещаю. Но он еще не знает, кто я. И не узнает, пока я не закончу. Так что до окончания практики ты его не трогаешь и ни на что не намекаешь. И не прощупываешь. И не проверяешь. И не…

– Да-да… и ничего не делаю. Как и ты не прыгаешь к нему в койку до свадьбы. Все, договорились.

И почему я ему не верю?.. Если у меня в это время мелькнула мысль, что мы прекрасно можем прожить и без койки, то у него наверняка уже имеется план, как обойти все вышесказанное.

Раздраженный выдох, но я киваю, потому что подобным образом мы все равно ни о чем не договоримся. Эх, не люблю ругаться… Один-единственный раз подобное случилось, когда в четырнадцать я тиснула заготовку под жезл и активировала под себя, а потом создала первую в своей жизни химеру. Ой, как папа ругался… Впрочем, в основном не потому, что я это сделала, а потому, что химера оказалась на редкость пакостливой и сумела съесть несколько банок с редкими ингредиентами, прежде чем отец ее поймал и запечатал в пентаграмму. А потом меня же и заставил прибирать разгромленную лабораторию и восполнять запасы. Я же соответственно пыталась доказать, что я взрослая и вообще… сам он свой первый жезл получил в тринадцать, и то только потому, что дед забыл запереть лабораторию. Я-то взломала…