— То есть не каждый рожденный магом в итоге становится им? — на всякий случай переспросила я.

— Да, — кивнул Лукас. — Бывают, конечно, уникумы, способные развить свой дар самостоятельно, но, честно говоря, я о подобных случаях читал лишь в книгах. Но не суть. Важно то, что если ты маг — то постоянно подвергаешься разнообразнейшим испытаниям силы воли. Так легко наколдовать себе сколько угодно золота, воспользовавшись иллюзорным заклинанием. Так просто подчинить своей воле другого человека, заставив его выполнять любые твои приказания. И так элементарно убить обидчика, всего лишь прищелкнув пальцами. Вы понимаете, найна Хлоя, какое искушение несет в себе магический дар?

— Еще как, — протянула я, не сумев скрыть нотки ужаса в голосе. — И как же вы с этим справляетесь?

— Ну, во-первых, чем больше знаешь — тем больше тянет узнать. — В голосе Лукаса послышались непривычные мечтательные нотки. — Видите ли, найна Хлоя, чаще всего маги полностью погружаются в работу. Кто-то создает амулеты и разные магические вещи — и счастлив от этого. Причем счастлив не из-за денег, которые приносит подобное занятие, а платят за это, уверяю вас, весьма и весьма неплохо, но именно из-за самого процесса. Когда металл начинает петь под твоими пальцами, то ты чувствуешь, как твоя душа отрывается от тела и воспаряет к небесам…

Менее всего я ожидала от Лукаса настолько поэтического повествования, поэтому слушала его, затаив дыхание. Сдается мне, он сам некогда занимался именно этим. Наверное, в его жизни произошло что-то очень серьезное, раз он отказался от настолько любимой работы.

— А во-вторых? — несмело переспросила я, когда Лукас надолго замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания о прежних временах.

— А во-вторых, маги обычно очень дорожат своей репутацией, — продолжил тот, с усилием отвлекшись от своих воспоминаний. — Для мага величайший позор в жизни, если его ученик начнет применять свои умения во вред остальным. Значит, не сумел разглядеть гнилую сущность, разгадать истинный облик того, который так много времени провел бок о бок с тобой. Еще есть магический университет, расположенный в Арилье, но там за учениками присмотр еще строже. Одно подозрение в недостойных занятиях — и тебя без разговора отчисляют. Да и не все туда стремятся. Если дар наследственный, а так обычно и бывает, то и в семье хватает наставников.

И опять в голосе Лукаса послышались непривычные нотки слишком сильной горечи, словно некогда он пережил то, о чем говорил.

— Некоторые люди умеют очень хорошо притворяться и скрывать свои настоящие мотивы, — осторожно заметила я, стараясь хоть как-то приободрить его.

— О да, — невесело хмыкнул тот. — Это уж точно.

Я ожидала, что он как-нибудь объяснит свои слова, но Лукас так зло взглянул на меня, что расспросы встали поперек горла. Пожалуй, не стоит углубляться в эту тему. Сдается, для Лукаса она — все равно что до конца не зарубцевавшаяся рана, каждое прикосновение к которой приносит страдание.

— Все это, безусловно, очень познавательно, — проговорила я. — Но какое отношение ваш рассказ имеет к записной книжке моей прабабушки и едва не случившейся трагедии?

— Как вы верно только что заметили, люди умеют притворяться, — сухо сказал Лукас. — Некоторые делают это превосходно. И потом, зло терпеливо и прекрасно маскируется под благо. Далеко не все темные маги встали на эту дорогу осознанно. Кто-то искренне собирался сделать мир лучше и чище, но, увы…

Я не совсем понимала, что имеет в виду Лукас. Одно было очевидно — это как-то затрагивало его лично. Такую горечь невозможно сыграть. Да и зачем ему устраивать спектакль передо мной?

— Так или иначе, но бороться со злом надо его же методами, — после секундной заминки продолжил Лукас. — Невозможно остановить темного мага, уже вкусившего вседозволенности и власти, лишь увещеваниями и уговорами. Даже более того — необходимо постоянно изучать своего врага, знать его оружие.

Я уже понимала, куда клонит мой собеседник, но отказывалась в это верить.

— Хотите сказать, что моя прабабушка была эдаким борцом со злом? — скептически вопросила я, когда Лукас прервался на мгновение и облизнул губы, пересохшие после долгого разговора.

— Не совсем так, — мягко поправил меня он. — Видите ли, найна Хлоя, зло — притягательно. Оно прячет свой истинный облик под тысячью привлекательнейших масок, и очень тяжело разглядеть, что за мерзость скрывается на дне этой пропасти. Если обычный маг начнет изучать запрещенные заклинания, пусть даже с благими намерениями, то велика вероятность, что рано или поздно он сам переметнется на сторону слуг Альтиса. У вашей прабабушки не было магического дара. Но она обладала острым умом и сообразительностью, к тому же имела личные счеты к темным магам. И это помогало ей работать с запрещенными заклинаниями, вычленяя из них главные составляющие компоненты. Как ни странно прозвучит, но она была, пожалуй, лучшим специалистом страны по культу Альтиса. И ее услугами пользовались многие мои знакомые. Понимаете, каждый маг вносит в рисунок заклятия что-нибудь свое. Это как личная подпись, доказывающая твое авторство. Достаточно было прислать вашей прабабушке описание того или иного ритуала — и через некоторое время она безошибочно давала ответ, кто и когда использовал похожие обряды.

Если честно, я не верила Лукасу. Слишком его слова поражали воображение. Моя прабабушка — борец с темными магами и демонами? Бред какой-то! Да, я ее совершенно не помню, но менее всего могла представить в этой роли почтенную пожилую даму, портрет которой висел над каминной полкой. С чего вдруг уважаемой женщине, принадлежащей к знатному роду и не нуждающейся в средствах, заниматься таким опасным делом?

— Так уж случилось, что вам не повезло наткнуться на книжку нейны Элизы, в которой она собирала описания самых опасных ритуалов, — серьезно сказал Лукас. — Да, на книге было установлено заклинание, должное защитить любопытных от ненужного знания, но вы укололи палец о шипы переплета. Думаю, охранные чары были завязаны именно на крови рода Этвуд, поэтому книга и открыла свои секреты перед вами. Вам просто безумно повезло, что вы не завершили вызов демона! Да и то, не уверен, что слуга Альтиса не услышал заклинания, ведь вам оставалось произнести лишь последнее слово. Поэтому будь я вами — то весьма бы насторожился.