Глядя на шевеление среди врагов, погадал, многие ли мучаются там?

«Если уж нам, сидящим в тепле и сытости, хреново приходится, то мокнущим, мёрзнущим, голодающим и болеющим бедолагам, чтоб они все разом поздыхали, наверняка хуже достаётся. Много хуже».

С некоторым усилием переключился с головной боли на более важные дела.

«Блин! Как бы турки не посчитали улучшение погоды знаком свыше, они наверняка и без этого озверело атаковать будут — в желании добыть жратву и укрытие от дождя. Хотя… дождь-то уже не льёт, думается, с сегодняшнего дня и теплеть будет. Интересно, успеет ли сработать наше «минирование» мусорными отходами той территории, где они сейчас лагерь поставили? Летом там повальная дизентерия их косила бы, но весной… сомневаюсь. Два года унавоживали почву, да так, что там теперь ничего не растёт, и… — Аркадий невольно тяжело вздохнул, — получилось, зря мучились. И здесь, кажись, облом».

За пробуждением турецкого лагеря в это утро наблюдало из Созополя как никогда много глаз. И ожидания их обладателей оправдались — после громкоголосого призыва муэдзинов, донёсшегося до валов крепости, и традиционно короткого намаза духовные отцы — муллы и имамы, дервиши признанных в нынешней Турции орденов — принялись вдохновлять паству на подвиг. При отсутствии звукоусилительной техники, делали они это не в одном месте, а по всему лагерю. Вопреки ожиданию попаданца, действие это не затянулось, уже минут через пятнадцать накачка прекратилась, и огромные массы людей двинулись на штурм.

«Однако… это что получатся — людей в бой бросили, не покормив? Они же и без того охляли и больны поголовно. Чудны твои дела, Господи. Ох, опять и снова я чего-то важного не понимаю. Даже при недостатке продовольствия покормить-то воинов перед штурмом стоило бы. Хотя… помнится, читал, что опытные солдаты предпочитали идти в бой в Великую Отечественную с пустым желудком — больше было шансов выжить при ранении в живот. Но здесь-то пуля в брюхо по любому смертельна!»

Наступление велось не стройными рядами — с этим даже в лучшие времена у османов имелись непреодолимые проблемы — но дружно и решительно. Вот чего-чего, а храбрости и агрессивности у турок всегда хватало. Трусы и неумехи великую империю создать не могут в принципе.

К изумлению Москаля-чародея развивалась вражеская атака весьма и весьма неспешно. О первой причине подобной неторопливости он догадался, заметив частые падения штурмующих. Нетрудно догадаться, вспомнив погодные условия предыдущего периода, что грохались они, поскальзываясь на камнях. Второй повод для падений удалось рассмотреть вскоре в подзорную трубу — большая часть турок тащила, держа перед собой, мешки (вероятно с землёй). При более тщательном рассмотрении, они показались не мешками, а так, мешочками. Вероятно, командирам пришлось учитывать при планировании слабосильность многих из райя, да и состояние почвы не способствовало переноске тяжестей.

Да-да, большая часть идущих на штурм в передних рядах оказалась не воинами, а подсобными рабочими, что в первый момент чрезвычайно удивило Аркадия. Он знал отношение к работягам в оджаке и управленческом аппарате султаната — доверять им такое важное воинское дело, в его представлении, янычары не могли. Райя присутствовали в лагерях османов всегда, но только как землекопы, возчики, пастухи… Для боевых действий их не привлекали никогда. Между тем, заметных издалека характерных головных уборов — кече — в толпе виднелось очень немного.

«Да что же это происходит?! Ни за что не поверю, чтоб храбрецы-янычары прятались при штурме за чужие спины».

Тщательнее рассмотрев происходящее в подзорную трубу (и лишний раз обматюкав качество своего оптического прибора), Москаль-чародей убедился, что большая часть среди идущих на приступ не имеет даже оружия.

Времени для разглядывания врагов идущих на приступ у защитников крепости оказалось достаточно. Это на стадионе спортсмен может преодолеть полтора километра за несколько минут. Здесь люди передвигались не по ровной дорожке, да и всю жизнь они занимались совсем не скоростным бегом. Опять-таки, состояние многих из них было далеко не только от идеального, но и до удовлетворительного не дотягивало. Очень быстро достаточно плотная возле лагеря толпа существенно разредилась и растеклась по полю. Все в ней шли со своей, личной скоростью — кто-то довольно бойко, кто-то — еле-еле, с частыми остановками, с огромным трудом поднимаясь после падений.

Именно благодаря таким доходягам и удалось Аркадию обнаружить, что в толпе немалое число атакующих никаких тяжестей не несёт. Помимо янычар среди этих оделённых ношей было много чалмоносцев в просторных длинных одеждах. Они и янычары, судя по подсмотренным сценкам, вдохновляли и понукали райя на более энергичное продвижение, но и поддержкой совсем охлявшим бедолагам не брезговали. Помогали встать на ноги, клали уроненный мешок на спину, раз перед собой — где он служил и некоторой защитой от пуль — уронивший его нести не мог. Некоторые из райя явно переоценили свои силы, им-то и без груза пройти такое расстояние в нынешнем состоянии не судилось — болезни и голод делали своё чёрное дело.

«Вот чего нам для полного счастья не хватало, так это талибов [2] . Судя по скудности бородёнок и, даже, отсутствию оных у некоторых из этих недоделанных мулл, они явно ученики медресе. Вояки-то из них, обучавшихся не войне, а грамоте и изучению Корана… скорее всего, не ахти какие. Но вот храбрости и желания уничтожить врагов-иноверцев им наверняка хватает, причём, не только на себя самих, но для окружающих. Ещё одна проблемка, эти могут упереться, когда воины, пусть и несравненно опытные в ратном деле, предпочтут отступить».