— Привет, — тихо сказал Скотт, обращаясь напрямую к сидевшему над ним древесному коту. — Могу ли я помочь? — Он проецировал все теплоту и гостеприимство, какие смог в себе вызвать.

Реакция кота его ошеломила. Изможденный кот издал переливчатый, отрывистый звук, спрыгнул на землю и бросился прямо к Скотту, обхватив его ногу передними и средними лапами и сжав её так, как будто его жизнь зависела от крепости этой хватки. Фишер спустился наземь, соприкоснулся мордочками с пришельцем начал издавать тихое урчание, знакомое Скотту по тем случаям, когда он сам пребывал в эмоциональном расстройстве. Скотт нагнулся и протянул руку. Окровавленный древесный кот ткнулся в неё головой, прося ласки, из-за чего Скотт задался вопросом, не жил ли этот кот раньше с людьми. Он ласково погладил кота, пытаясь осторожными прикосновениями выяснить, насколько серьезны его раны.

Ран, которые могли бы объяснить пятна крови, не нашлось. Не нашлось даже следов воспаления или опухоли. Но древесный кот жался к нему, дрожал и издавал отрывистые звуки, которые ужасали Скотта ничуть не меньше Фишера, судя по эмоциональной ауре, излучаемой его собственным котом. Что-то воистину страшное произошло с этим древесным котом — и у Скотта было сильное предчувствие, что, чем бы оно ни оказалось, это означало серьезные проблемы для него и его спутника. Когда Скотт попытался взять древесного кота на руки, тот издал испуганный вопль, из-за чего Фишер обнял его передними лапами за плечи. Мгновением спустя грязный, испятнанный кровью древесный кот вскарабкался на руки Скотту и прижался к нему. Фишер запрыгнул на своё обычное место на плече Скотта, продолжая тихо урчать.

Ирина колебалась в некотором отдалении, неуверенно закусив губу. Скотт легким движением головы поманил её, и она медленно подошла, пока Скотт продолжал успокаивающе поглаживать болезненно худого древесного кота. Когда Ирина подошла к ним, приблуда издал странный, мяукающий звук, уставившись на неё травянисто-зелеными глазами, глубокими и исполненными боли, как у страдающего ребенка.

— Бедняга, — мягко прошептала она, осторожно протягивая руку.

Дрожащий древесный кот позволил её коснуться себя, и даже слегка выгнул спину оставаясь у Скотта на руках, когда она ласково его погладила. Но прижимался приблуда к Скотту, вцепившись всеми лапами в его рубашку.

— Интересно, позволишь ли ты занести себя внутрь? — спросил вслух Скотт, аккуратно направившись к дому Цивоников. — От тебя остались только кожа да кости. Тебе необходимы вода, еда и Бог знает что ещё. — Торчащие ребра говорили о длительном голодании, а потрескавшаяся, сухая кожа вокруг губ и глаз, а также на ладонях означала, что он также страдает от обезвоживания. Скотт нежно поглаживал несчастного кота и тихо шептал ему, пока они с Ириной медленно приближались к метровой толщины каменным стенам дома Цивоников. Беглое обследование показало, что древесный кот был самцом и — к счастью — не имел ран, не смотря на засохшую у него на шерсти кровь.

Ирина позвала брата.

— Алек, бедняжка умирает от голода. Найди для него остатки мяса, блюдце с прохладной водой, и что там у нас осталось от вчерашнего обеда!

— Карл, вытащи остатки индейки, — сказал Александр, шикнув на детей. — Нет, Лариса, потом посмотришь, когда с котом всё будет в порядке. Надя, пойди проверь, как там мама. Стася, найди коту воды. Грегор, налей горячей мыльной воды и прихвати стопку чистых полотенец.

— Да, папа.

Дети разбежались.

— Кухня здесь, — проводил их в дом Алек.

Скотт осторожно зашел внутрь со своим неожиданным пациентом и идущей по пятам Ириной и оказался в ярко освещенной кухне, где Карл — старший сын — как раз нес блюдо с громадной, наполовину съеденной индюшкой. Мальчик поставил блюдо на широкий деревянный кухонный стол, сделанный с расчетом на растущую семью.

— Кушай, — застенчиво обратился мальчик к взъерошенному древесному коту, щеки его порозовели от волнения. — На здоровье.

Стася, средняя дочь Цивоников, с круглыми от изумления глазами тащила тазик с водой. Скотт опустил на стол тощего древесного кота. Тот помедлил мгновение, как будто убеждаясь, что предложение было искренним, а затем вгрызся в тушку с волчьим аппетитом. Дети не решались приблизиться, увлеченно уставившись на удивительное создание, сидевшее у них на кухонном столе; очень немногие люди на самом деле виделиодного из них собственными глазами. Даже флегматичный широкоплечий Александр Цивоник подошел посмотреть, как изголодавшийся древесный кот разделывает тушку удивительно изящными лапами, и явно был очарован видом миниатюрного разумного гостя.

Скотт мягко улыбнулся.

— Фишер, — сказал он, поднимая руку, чтобы погладить друга, — теперь я должен вернуться и помочь родам. Можешь остаться с ним?

Скотт не представлял, сколько из того, что он говорил, древесный кот на самом деле понимал, но у них с Фишером обычно не возникало проблем при общении на простые темы. Фишер просто спустился у него по руке и спрыгнул на стол, мягко урча потрепанному древесному коту, который усердно набивал пасть оторванными кусочками индейки. Скотт стянул с себя испачканную рубашку, благодарно улыбнулся Ирине, потащившей её в прачечную, вымыл руки горячей водой с мылом, продезинфицировал их и заторопился к миссис Цивоник.