— Папа! Иди скорее!

— Это древесный кот, папа!

— Тётя Ира! Быстрее! Здесь древесный кот!

— Он болен или ранен, или ещё что-то! Скорее, папа! Скорее, тётя Ира!

Скотт и Эвелина Цивоник обменялись удивленными взглядами.

— Идите, — решительно заявила Эвелина. — Я уже родила шестерых. Этот родится нормально, будете ли вы сидеть здесь и изнывать от беспокойства, или оторветесь на пять минут и, может быть, спасете чью-то жизнь. Вы единственный доктор на сотню километров. Если там раненый древесный кот, то прямо сейчас емувы нужнее чем мне. Кроме того, — она криво, измученно ухмыльнулась, — я смогу передохнуть от этой пытки.

Скотт залился краской; он продолжал попытки развернуть младенца одновременно пытаясь понять, что происходит с Фишером и “пытка”, по-видимому, было правильным словом для описания ощущений бедной Эвелины Цивоник.

Фишер снова прикоснулся к его щеке.

— Мяу? — звук брал за душу, отказать было нельзя.

— Спасибо, — с искренней признательностью сказал Скотт. — Я никогда не видел Фишера настолько расстроенным. Только туда и обратно.

Он вынул руку из матки миссис Цивоник и потянулся за полотенцем. Замечание о том, что Фишер расстроен сильнее, чем когда-либо раньше, не было вполне правдивым; но Скотту не хотелось говорить о ранениях, полученных им в тот день, когда они с Фишером свели знакомство столь достопамятным способом. Древесный кот спас Скотту МакДаллану жизнь. Самое меньшее, что он мог сделать, это отплатить той же монетой попавшему в беду коту.

Поэтому он торопливо вытер руки и выскочил наружу, где дети Цивоников выплясывали вокруг отца, Александра Цивоника, и его младшей сестры Ирины Кисаевой. Александр и Ирина стояли в добрых двадцати метрах от дома, уставившись на нижние ветви частокольного дерева. Скотт едва ступил за порог, когда его пронзил самый наполненный болью звук, какой только он когда-либо слышал от какого-либо живого существа. Звук вздымался и падал, подобно сошедшему с ума баньши, его переполняла боль, выдержать которую было невозможно. Фишер, сжавшийся у него на плече, обернул хвост вокруг горла Скотта и беспрерывно дрожал:

— Мяу!

Скотт перешел на бег, на ходу подняв руку, чтобы приласкать своего спутника.

— Где он?

Александр указал. Скотт уставился на высокое частокольное дерево, ближайшее к дому Цивоников, на одну из длинных, идеально горизонтальных ветвей, из-за которых частокольное дерево и выглядело так необычно.

— Вон там, наверху.

Скотту пришлось присмотреться, и он заметил возле ствола древесного кота, сидящего на задних лапах как земной хорек. Он выглядел тоньше и длиннее хорька, но голова и некоторые другие черты напоминали скорее кошачьих. За исключением, конечно, шести лап — характерной черты, общей у древесных котов и огромных смертоносных сфинксианских гексапум, на которых те были очень сильно похожи во всем, кроме размера. Древесный кот, вопивший на частокольном дереве на заднем дворе Цивоников, был крупнее Фишера, около семидесяти сантиметров в длину не считая цепкого хвоста, вместе с которым он был практически вдвое длиннее. Однако маленький древесный житель выглядел слишком тонким для своей длины. Он действительновыглядел больным — или раненым. Его шубка, как и у Фишера, была крапчатой кремово-серой, но даже с такого расстояния Скотт мог видеть грязь и темные потеки, подозрительно похожие на кровь.

— Фишер? — пробормотал он, пытаясь лаской унять бившую его маленького друга дикую дрожь. — Он ранен? Если я смогу забраться туда и обработать раны...

Вопли, от которых бежали мурашки по спине, оборвались. Странный древесный кот издал жалобный звук, еле слышный из-за расстояния, а затем, запинаясь, начал спускаться по стволу на землю. Пульс Скотта зачастил. Ему хотелось броситься вперед, к нему, но он боялся его спугнуть.

— Александр, — сказал он вполголоса, — Думаю, вам с Ириной следует увести детей назад в дом. Если что-то его спугнет, у нас может больше не оказаться шанса оказать ему помощь, а на мой взгляд помощь ему очень нужна.

Александр кивнул с мрачным выражением на лице.

— Пойдемте, дети. И никаких споров!

Ирина Кисаева невольно бросила взгляд в сторону Скотта. Её ярко-голубые глаза омрачала тревога. Из всех людей, встреченных Скоттом до того, как быть принятым Фишером, похоже только Ирина понимала глубину связи между ним и этим замечательным существом, вошедшим в его жизнь почти целый стандартный год назад. Овдовевшая, когда её мужа унесла эпидемия, опустошившая население Сфинкса, Ирина за последние пару лет стала ему близким другом. Скотту нравилось её общество, её быстрый, острый разум и способность заставить его чувствовать себя отдохнувшим и расслабившимся, даже после трудного дня. Однако когда у Эвелины во время последней беременности обнаружились проблемы, она переехала к брату в усадьбу Цивоников — тем самым лишив Скотта восхитительной компании и случавшихся время от времени интуитивных прозрений сути его связи с древесным котом.

— Ирина, — немедленно сказал он, — я был бы признателен за помощь.

Её прекрасные глаза потеплели.

— Конечно, Скотт. С удовольствием.

Она тоже подалась к медленно спускавшемуся по стволу большого частокольного дерева древесному коту.

Скотт ждал, пока Александр не загонит детей назад в дом. Хнычущий древесный кот спустился до нижней ветви частокольного дерева, где и остановился, жалобно мяукая. Фишер ответил и ткнул в него лапой. Скотт с надеждой истолковал этот знак:

— Ничего, если я подойду к нему?

— Мяу!

Он не мог получить какого-либо осмысленного ответа от Фишера, но в эмоциональном отклике ошибиться было невозможно. Скотт поспешно подошел к стволу дерева и с нетерпением поднял глаза. Странный древесный кот дрожал, прижавшись к нижней ветви. Темные пятна всё-таки быликровью, давно высохшей, склеившей когда-то прекрасный мех в ужасный колтун. Древесный кот был слишком худ. На самом-то деле выглядел истощенным от голода. Был ли это изгнанник, которого не принимала ни одна община древесных котов? Были ли у древесных котов изгнанники? Как бы то ни было, Фишер явно побуждал Скотта помочь пришельцу, так что в поведении его собственного кота ответов на это не содержалось.