В конце обеда он открыл дамам дверь. Клементина, сопровождаемая Эттой, шепнула ему, что пора кончать с обедом. Дверь закрылась. Этта обняла Клементину за талию.

— О, дорогая, я не могу сказать, как вы великолепны. Но почему вы мне ничего не сказали? Зачем вы сделали из меня дуру с этим черным платьем?

Клементина ласково отвела руку девушки.

— Дитя мое, — сказала она, — я завоплю если мне придется кроме всего, что на мне надето, выдерживать ваши объятия. Я испытываю муки осужденного.

— О, бедняжка…

— Даже хуже…

Триумф ее возрос, когда к ним присоединились мужчины. Мужчины и женщины сгруппировались около нее, прислушиваясь к ее словам. Искуплены были все годами переносимые насмешки, неприятности, одиночество. Стоявший сзади Новерсфут изумлялся чистоте линий ее рук, изяществу ее плеч и шеи. Квистус занялся Фонтэн. В гостиной она снова приобрела свою индивидуальность. Приняв свой прежний уверенный вид, она села на диван и указала Квистусу место около нее. Он повиновался.

— Я думала, что вы совсем позабудете сегодня обо мне.

Он протестовал. Завязался разговор. Через некоторое время подошел вылощенный, прилизанный, с моноклем в глазу Вильмур Джонсон, и Квистус с поспешностью, которая заставила м-с Фонтэн закусить губу, уступил ему место и подошел к группе, окружавшей Клементину. Он вспыхнул от радости, когда она приветливо взглянула на него. Он смотрел на нее, как зачарованный, из нее исходило что-то гипнотизирующее, женственное, что заставляло его терять голову. Впервые за все годы их знакомства, она действовала на него подобным образом. Почему прятала она свои безукоризненные руки и шею и очаровательную фигуру за безобразной одеждой? Почему она никогда не показывала во всей красоте великолепие своих волос? Почему ее суровый лоб и тонкие губы были всегда без той улыбки, которая озаряла их теперь? Однажды он видел ее лицо преображенным, это было в Марселе, но тогда ее воодушевили благородные, великодушные чувства, и он забыл ее безобразную оболочку. Но теперь она имела вид королевы, и зачарованные мужчины томились около нее.

В конце концов, леди Радфильд удалось завладеть своим лордом и уехать. Остальные последовали их примеру. В промежутке между прощанием Квистус и Клементина встретились лицом к лицу.

— Ну, — спросила она, — довольны вы?

— Доволен?.. Что за слово! Я поражен… Я был слеп и прозрел… Я совсем не знал вас!

— Потому что я прилично одета? Но я не могла быть у вас сегодня иначе.

— Потому что я не знал, какая вы красивая женщина.

Кровь бросилась ей в лицо. Она коснулась его руки и посмотрела на него.

— Вы действительно думаете, что я хорошо выгляжу?

Готовому сорваться у него ответу помешали подошедшие прощаться Квинсы; Клементина прочла его у него на лице. Комнаты пустели. Подошла Лена Фонтэн.

— Уже поздно. Нужно найти леди Луизу и ехать. Ваш обед имел огромный успех, д-р Квистус.

— Очень рада, — сказала Клементина, — тем более, что я узнала, что инициатива идет от вас. Очень мило с вашей стороны, что вы подумали о нашей молодежи. Не уходите еще. Леди Луиза совершенно счастлива с Гриффиртсом. Он ее хорошо занимает. Давайте лучше сядем и поболтаем несколько минут.

Она подошла к дивану, села и предложила сесть м-с Фонтэн. Та готова была рычать. Квистус опустился в кресло.

— Я сделала отчаянную вещь, — начала Клементина, — я взяла на август и сентябрь старую усадьбу в Молхэме на Темзе, дом велик, как отель, и вместит массу народа. Есть даже студия для желающих (я буду писать каждое утро) и библиотека. Шейла уже предназначила библиотеку вам, Ефраим, уверенная, что вы приедете. Иначе вы разобьете ее сердце, тем более, что найдется комната и для м-ра Хьюкаби. Конечно, будут Томми и Этта, и даже адмирал обещал приехать на одну или две недели. И я буду совсем счастлива, если вы согласитесь приехать на август, дорогая м-с Фонтэн.

Лена Фонтэн минуту колебалась. Затем явилось искушение поймать соперницу на слове и начать борьбу; но, взглянув на нее и заметив иронию и насмешку в ее блестящих глазах, она потеряла мужество. Ее смущала эта энергичная личность, пугала ее неожиданная, неподозреваемая сила. Попасть под кров этой женщины было немыслимо.

— Мне очень жаль, что я не могу воспользоваться таким милым приглашением, — сказала она, — но я уже сговорилась с несколькими друзьями ехать в Динар.

— О, вы все-таки едете в Динар? — вскричала Клементина.

— Что вы хотите сказать этим «все-таки»? — осведомилась м-с Фонтэн.

— Я слыхала, что будто бы др-р Квистус также туда собирается. Это было бы так глупо, что я не обратила даже на сообщение большого внимания. Вы, действительно, едете туда, Ефраим?

Это было ловко расставленной западней. Это было вызовом. Она протянула свою обнаженную руку и положила ему на плечо. Другая женщина побледнела, ее глаза потеряли присущую им томность и посмотрели на него с ненавистью.