— Ну, нет, на это он ни за что не пошел бы. Он тебя просто попугал.

— Ничего не пугал, позволь мне знать.

— Думаешь, нет?

— Я абсолютно уверена, абсолютно.

Он замолчал, вытер губы салфеткой, потом встал из-за стола и проговорил:

— Я бы не перенес ее в нашем доме.

— Ты видел ее?

— В общем, нет. — Он повернулся к ней. — Ее видел Арнольд и говорит, красотка. Расфуфырена, с ног до головы в самом модном и чуть моложе его.

Агнес тоже встала из-за стола и, с силой оттолкнув от себя стул и буркнув: «Красотка!», направилась к двери. Ее остановил голос Стенли:

— Секундочку, Агнес. Послушай, а мне-то что делать? Скоро начинается семестр, и мне нужно знать.

— А почему ты спрашиваешь у меня? Если ты ничего внятного не можешь добиться от отца, тогда тебе следует обратиться к Арнольду.

— Ай, Арнольд! Ему на все наплевать. Да и Роланду тоже. И того и другого покусала австралийская муха, и они уезжают. Это дело решенное. Я только удивляюсь, что Роланд тащится за ним.

— Тогда чего ты не поедешь с ними? Освободишься от всего этого, согласись? И обеспечишь себе будущее.

— Да не хочу я в Австралию! Да они и слушать не захотят, чтобы я поехал с ними. Они никогда не принимали меня в свою компанию, о чем бы ни шла речь.

Что правда, то правда. Ни один из братьев никогда не находил времени для Стенли. Возможно, они в нем видели своего отца, и это зрелище не производило на них благоприятного впечатления.

Она смотрела на него и думала: интересно, приходило им в голову, что будет со мной? — и, к собственному удивлению, произнесла вслух:

— А подумал ли кто-нибудь из вас, что будет со мной... или с Милли?

У Стенли хватило порядочности слегка покраснеть, и после короткого замешательства он сказал:

— Ну... Мы же думали, что ты выйдешь за Крокфорда. И, — в его голосе прозвучала нотка надежды, и он неуверенно улыбнулся, — может быть, у тебя еще все обойдется... Знаешь, милые ссорятся, только тешатся. А потом как ни бывало...

— У нас уже ничего не обойдется. И все равно остается Милли. О ней вы вообще не думали, или будешь спорить?

Он опустил голову, посмотрел на нее из-под полуприкрытых век и коротко бросил:

— Да.

Она не стала ждать, что еще он скажет. Тяжело глянув на него, она отвернулась и вышла из комнаты. В его глазах она прочитала все, что он вместе с братьями думает о судьбе Милли.

Пока она шла через холл, случились две вещи. Она слышала, как наверху открылась и со стуком закрылась дверь — это значило, что отец направляется к лестнице и хочет спуститься на первый этаж, поэтому она поспешила скорее пройти на кухню. Но не успела она дойти до двери в коридор, как увидела в окно, что от дома через покрытую гравием дорожку в сторону двора перебегает Милли. В голове мелькнуло: Милли была с Магги, во всяком случае, она оставляла ее с Магги.

Последние дни они установили для Милли почти тюремное наблюдение, даже запирали ее в комнате, потому что, хотя за это время она не выкидывала никаких своих чудачеств и уже довольно давно не выказывала стремления убежать в лес, было исключительно важно, чтобы, бродя из комнаты в комнату, как у нее случалось, она не наткнулась на отца. В его нынешнем состоянии достаточно было бы только, чтобы он ее увидел, чтобы разошелся еще больше. Но как она сумела выйти? О, эта Магги! Агнес была уверена, что может положиться на Магги.

— Агнес! — донесся хриплый пропитой голос из холла.

— Я зайду к тебе, отец, через несколько минут, мне нужно только...

— Сейчас! Слышишь? Сейчас!

У него был угрожающий вид, и вполне можно было ожидать, что, если продолжать возражения, он затащит ее в комнату силой. Она быстро взвешивала, какое зло в данный момент больше: то, что Милли может убежать и совершить очередную эскападу, к тому же в это время дня, что было для нее чем-то новым, или попасть в руки человека, к которому она стала испытывать отвращение и который внушал ей неописуемый страх.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Агнес прошла через холл мимо отца и вошла в кабинет. Он зашел следом, с подчеркнутой злостью затворил за собой дверь и, тяжело ступая, протопал к стулу за письменным столом, на котором горой, словно вываленные из мешка, лежали бумаги. Взяв в руки перо, он начал постукивать кончиком по столу и, не сводя глаз с него, заговорил:

— У нас трудности, вам это известно? Нас могут лишить права на выкуп имения, набежали проценты по закладной. — Он в упор посмотрел на нее и продолжил: — Я продаю картины. Послезавтра приезжает человек из Лондона. Но до этого мне нужны деньги, наличные. — Он снова уперся взглядом в перо, которым не переставая постукивал по столу. — Это кольцо вашей матери, которое она оставила вам... — Увидев, как изменилось ее лицо, он заорал: — То, что принадлежало вашей матери, по закону является моей собственностью. Она не имела права отдавать его вам!