— Могу я вас кое о чем попросить, Брэдли?

— О чем угодно, мисс. — Он тоже повернул голову к ней, и теперь они смотрели друг на друга, и он повторил еще раз: — О чем угодно, мисс.

Она перевела взгляд на сложенные на коленях руки и сказала:

— Пожалуйста, никому не рассказывайте, какой вы меня нашли сегодня.

— Вам не нужно об этом просить, мисс.

Она подняла глаза на него и произнесла:

— Вы очень добры и все понимаете.

Он натянул вожжи и направил лошадь в ворота. Когда он остановил лошадь перед парадной дверью, она сказала просто:

— Я сойду во дворе.

Въехав во двор, он соскочил с телеги и помог ей сойти. Агнес поблагодарила его взглядом. Он взял лошадь под уздцы и повел к конюшне.

Выведя лошадь из оглобель, он снял хомут, потом вытер коня и только после этого задал корм. Ни Хаббарда, ни Артура Блума в конюшне не было.

Обычно в таких ситуациях он шел через двор на кухню пить чай, но время чая давно прошло. Он, конечно, знал, что для него что-нибудь оставили, но есть не хотелось. Он вышел во двор, прошел мимо дверей седельной — комнаты, где хранили конскую упряжь, и по лестнице взобрался к себе в комнату над конюшней.

Он сел на стул у голого стола и, опершись на него рукой, наклонился к маленькому помутневшему от пыли окошку, из которого виден был двор и верхняя часть северного крыла дома. Мысленно он заглянул сквозь стену в комнату, где стояла Агнес и Милли рядом с ней. В голове роились странные мысли. Впрочем, реального содержания в них не было — они клубились бесформенной массой и были совершенно абстрактными, как это обычно случается с мыслями. Не за что было ухватиться, не на чем задержаться, не над чем поломать голову, однако водоворот мыслей заставил его подняться со стула, и, неподвижно глядя в пол, он пробормотал себе под нос:

— Боже всемогущий.

2

В доме все чего-то ждали. Что-то должно было произойти, долго так продолжаться не могло, и Стенли так прямо и выразился. Они сидели за завтраком, он посмотрел через стол на Агнес с недовольным видом.

— Так продолжаться не может. Я не знаю, в каком положении я нахожусь. Я не знаю, что мне делать... чего от меня ждут. Я никак не могу его понять. Единственное, что мне ясно, это то, что у него нет никаких денег.

— Ну, это для тебя не новость, и уже давным-давно. — Агнес откусила кусочек тоста.

— Да. — В его голосе сквозило раздражение. — Но есть большая разница между отсутствием денег в этом смысле и нищетой, когда сидишь у разбитого корыта. У нас же всегда был доход от шипчандлерского предприятия или еще там от канатной фабрики.

— Как и во всех делах теперь, в канатной фабрике у него теперь только доля. Насколько мне известно, шипчандлерское дело все еще принадлежит ему, если только он еще не спустил и его или не преподнес в качестве подарка своей, — она сглотнула застрявший в горле комок, — женщине.

— Не говори глупостей, Агнес. Кто же дарит любовницам такие бизнесы, как шипчандлерское дело?!

— Хорошо, — сказала она, на этот раз чуть громче, и наклонилась к нему через стол, — тогда скажи мне, куда подевались все остальные бизнесы? Самая большая доля у него была в металлическом заводе, потом были акции в шахтах Бюла-Майн и кирпичном заводе.

Стенли закрыл глаза, подумал и ответил:

— Это было так давно, и, насколько я понимаю, все его доходы съел кризис, потом забастовки и тому подобное.

— Да, и так далее, и так далее. Тебе, как и тем двоим, годами было ни до чего, вас ничто не интересовало, а когда были дома, вы что-нибудь делали? Ничего. Думали о собственных удовольствиях, развлекались и беспокоились только о том, сможете вернуться в Оксфорд или нет. Ты знаешь, что в последнее время дошло уже до того, что торговцы не хотят давать ничего в кредит, а на днях даже отказались оставить партию угля, хорошо, Дейв заплатил. Ты это знаешь? Дейв заплатил за наш уголь!

Он наклонил голову и, чтобы как-то отбиться от ее вопросов, промямлил:

— Ладно, а что я могу сделать? Я пытался говорить с ним. Я пытался. Пытался. Но он так надирается, что от него ни слова резонного не услышишь. Что-то совершенно выбило его из колеи, что-то такое, что подействовало на него сильнее, чем даже то, что, наверное, произошло с ним на днях в Ньюкасле.

— Да, и я догадываюсь, что это. Скорее всего вылетели в трубу все его планы привести сюда в качестве хозяйки его любовницу.

Стенли с негодованием вскинул голову и с презрением воскликнул: