— С чего это ты вдруг так устаешь? — удивлялся Оуэн.

— Готовлюсь к свадьбе. Не представляешь, как это утомительно.

— Почему бы просто не поехать в магистрат и разом не покончить с этим?

Я нахмурилась.

— Не глупи. Я впервые выхожу замуж и хочу запомнить этот день на всю жизнь.

Я действовала с невиданным размахом, причем исключительно за его счет, и делала невероятно дорогие заказы, убедившись предварительно, что выплаченные авансы не возвращаются. Я не только намеревалась выкачать из него как можно больше денег, но и устроить сказочную свадьбу, мстя за всех женщин, которым не довелось иметь ничего подобного.

Хотя я так и не побывала в церкви, все же сообщила Оуэну, что церемония пройдет в придворной часовне Сент-Джеймсского дворца, где потолок расписывал сам Гольбейн, а службы проводит духовник королевы. От Оуэна требовалось сделать роскошный подарок в Королевский фонд.

Потом наемные экипажи унесут новобрачных и гостей на прием. Это тоже потребовало большого задатка, поскольку кареты были нарасхват.

Прием будет дан в «Ритце», и я все обговорила с руководством. Мы займем главный зал — привилегия, даруемая не многим из тех, кто мог позволить себе заказать знаменитый зал на всю ночь, не считая стоимости угощения и обслуживания. Я остановилась на ужине из восьми блюд для двухсот человек. Иногородним гостям предстояло ночевать в отеле, поэтому я щедро оплатила пятьдесят номеров, а заодно и несколько десятков ящиков вин и шампанского, плюс двенадцатиярусный свадебный торт, украшенный лентами, цветами, голубями, позолоченными листочками и сахарным снежком. Руководство отеля потребовало деньги вперед, и я согласилась. Флорист довольствовался задатком в сто тысяч фунтов.

— Я просто шокирован расходами, — жаловался Оуэн.

— Нам нужно заботиться об имидже. Понимаю, что наличных почти нет, но это неплохое вложение, которое рано или поздно окупится.

— На кой черт нам оркестр из тридцати музыкантов?

— А танцы? Людям нужно повеселиться. Сегодня днем у меня примерка подвенечного платья. Хочешь пойти?

— Нет. Во сколько это обойдется?

— Пока не знаю, — пожала я плечами.

«Креди Сюисс» и остальные кредиторы теряли терпение, а Оуэн был несвободен в маневрах из-за единственной колючки под седлом: «КДК траст». К счастью, он не подозревал, как близка была желанная цель, а если бы знал все, наверное, повесился бы от злости.

Офисная жизнь стала именно таковой — офисной жизнью.

Я вырвала с корнем весь трилистник, измельчила зелень, выбросила ее вместе с землей и аккуратно сложила горшки в углу садика.

Бертрам усердно работал, и, несмотря на немалое давление со всех фронтов, оставался добрым, почтительным и веселым. Ему предстояло не только готовиться к аукциону Арианны, но и многое сделать для торжественного открытия здания. И он нес это бремя без сетований и жалоб, как и подобает истинному мужчине. Годы и годы накопленного опыта дали свои плоды в виде заслуженного, блестящего кульминационного момента его карьеры.

Я была счастлива видеть, как фирма бурлит той же неукротимой энергией, что и в лучшие дни правления сэра Крамнера.

Наконец настала долгожданная неделя аукциона. В пятницу здесь соберутся десятки клиентов, но сегодня, в понедельник, после окончания ремонта мы наконец перебрались в наше здание на Сент-Джеймс-сквер. Рабочие постарались на славу, и помещения выглядели лучше новых: черная эмаль оконных рам сияла, медные перила сверкали. Десятилетиями накопленные залежи городской сажи, смога и выхлопных газов были стерты с песчаника паром и пескоструйкой.

Я думала, что буду рада вернуться на свой командный пост. Но почувствовала некоторую неловкость. Все вроде выглядело, как прежде, и в то же время разительно переменилось. Олкотта больше не было — он ушел на покой. Как и Роджер, наш старший охранник. Даже придурковатая девица, торчавшая у рентген-детектора, и та нас покинула — отправилась на пастбища посочнее.

Когда открылись двери зала, где была выставлена коллекция Арианны, началась давка. Из-за огромного интереса к распродаже администрация «Баллантайн» распорядилась пускать только по приглашениям. Счастливчики проходили через строй секьюрити. В зале тоже было полно вооруженных охранников.

— Ну, разве не прелестно? — умилялся сияющий Бертрам, рассматривая толпу с верхней площадки. — Только взгляните на них! Каждый заплатил по сорок фунтов, только чтобы пройти в эту дверь, и едва ли не у каждого зажат в руке двадцатипятифунтовый каталог. Нужно практиковать нечто подобное перед каждым аукционом.

В среду вечером, как раз когда я собиралась идти домой, зазвонил телефон. Я услышала знакомый голос:

— Кик?

— Да?

— Это Томас Кертис.

— Томас! Какой сюрприз!

— Звоню, чтобы узнать, как вы там. Хотите завтра поужинать со мной?

— С удовольствием.

— Нет, серьезно? Вы свободны завтра вечером? Не шутите?

— Не шучу, — рассмеялась я.

— Рядом с вами есть чудесный индийский ресторанчик с лучшим карри в городе.

— Мой любимый.

— Семь часов, идет?

— Увидимся в ресторане.

Кто говорит, что второго шанса не бывает? Если чему-то назначено случиться, в свое время это произойдет обязательно…