Мне следовало отшатнуться, как от удара в живот. Как от ведра ледяной воды, вылитой на голову. Как от шлепка по лицу большой холодной скользкой рыбой. Большой холодной шотландской семгой, например.

Но я не отшатнулась.

И к сожалению, даже не слишком удивилась. Ах сукин сын!

Теперь я все поняла. В Шотландии с Оуэном была Одесса. Никаких стюардесс. И никакой рыбалки. Только Одесса Ниандрос.

Господи, как все мерзко, пошло, низко. Сколько еще гнусностей мне придется узнать и вынести?

— Вы знаете мою команду, — представил Оуэн. — Бертрам, Эндрю и моя невеста, мисс Кесуик.

Я едва не рассмеялась. Ох, Оуэн, ты так облегчаешь мне задачу, даже сам того не зная. Бедный идиот!

Одесса взяла Оуэна под руку и повела к двери.

— Я разложила украшения в столовой. Там освещение лучше.

Он повернулся и подмигнул мне.

Я подмигнула в ответ.

Я налила себе виски, включила музыку и легла в ванну. Осмотрела свое тело и начала смеяться. Все, чем я когда-то гордилась, давно ушло. Там лишние складки, тут небольшой валик жира, здесь обвисшая кожа. И хотя я не стала бы комплексовать по этому поводу — как ни крути, а возраст есть возраст, и, если не хотите истратить тысячи долларов и неделями выносить мучительную боль, пока вам все подтягивают, закрепляют и ставят на место, следует смириться с переменами, — так вот, что, спрашивается, позволило мне вообразить, будто Оуэн способен заинтересоваться женщиной вроде меня? Неразрешимая загадка.

Меня провели и обманули дважды! За два дня! А я смирно позволяла вешать себе лапшу на уши! История стара как мир. Окружающие, естественно, удивлялись нашей помолвке, и не зря: стоило только взглянуть на него и на меня. Власть секса свела меня с ума настолько, чтобы поверить всем его россказням. Теперь, когда все кусочки головоломки встали на место, я поражалась, как не увидела очевидного. Теперь понятно, почему он не хотел брачного контракта. Известность и слава никогда не привлекали меня раньше, но Оуэн включил прожектора на полную мощность, и я попалась в паутину их лучей.

«О, Кик. Тебя использовали. Тебя поимели».

Ну, это не совсем так. Вернее будет, почти использовали. Почти поимели.

Счастливый случай и рука судьбы удержали меня от полного краха.

Не дали погибнуть.

В комнате надрывался телефон.

Я открыла бутылку кьянти, приготовила легкий ужин из мойвы с чесноком, оливковым маслом, свежими резаными томатами, базиликом, добавила побольше сыра, поела, посмотрела телевизор и собралась с мыслями.

Мой ангел-хранитель помог мне спастись от настоящего артиллерийского обстрела. Или, как сочно выразился Оуэн в день появления коллекции Романовых, ловко уклониться от летящей на голову огромной лавины дерьма.

Перейдя к десерту, трюфелям с ежевикой, приготовленным накануне, я уже вполне владела ситуацией. И точно знала, как поступлю.

Я включила Шуберта — больше никаких рок-н-роллов, и, клянусь Богом, на этот раз так и будет, — сварила какао, плюхнула сверху огромный ком густых сливок и ложку коричневого сахара, надела ночную рубашку и халат, устроилась на диване в гостиной и взяла этюдник.

В десять утра зазвонил телефон.

— Это Одесса. Могу я поговорить с Оуэном?

— Минуту, мисс Ниандрос.

Этим звонком она официально доверила нам продажу коллекции драгоценностей принцессы Арианны: самый значительный весенний аукцион, самая грандиозная распродажа самых грандиозных украшений. «Сотбиз» и «Кристиз» остались за бортом. Бертрам был так счастлив, что буквально порхал над землей.

Я обняла его и поцеловала в щеку.

— Счастлива за вас, Бертрам. Поздравляю.

— Люблю этот бизнес, — просиял он. — Другого такого нет на свете.

— Вы абсолютно правы, — засмеялась я. — Так и вижу улыбку сэра Крамнера. «Баллантайн» ужасно повезло, что вы у них есть. Мы в надежных руках.

Я продолжала держаться с Оуэном как ни в чем не бывало, ни малейшим намеком не давая понять, что все знаю. Терпела его измену, продолжала спать с ним, хотя позволила себе жаловаться на «кошмарное состояние», что значительно охладило его пыл.

Но он оставался все таким же предсказуемым и верным себе. Как только Одесса подписала контракты и доставленная к нам коллекция была надежно заперта в сейфы, развернулась рекламная кампания и были выпущены каталоги, с розы быстренько облетели лепестки. Она начала ему надоедать.

— До чего же она занудна: вечно толкует о лорде Таком-то и леди Такой-то. Кому все это надо?

Но в том-то вся и штука: ей Оуэн вовсе не надоел. Наоборот, очень-Очень нравился, так что выхода у него не было.

— Невыносимо скучна! И похоже, умом тоже не блещет!

— Бедняжка, — сочувствовала я. — Но не расстраивайся, долго это не продлится.

В те вечера, когда он был свободен и, следовательно, оставался со мной, я обычно отговаривалась крайней усталостью и едва соглашалась поужинать вместе.