— Позвольте взглянуть, — обратилась изысканно одетая немолодая женщина к расфуфыренной особе лет тридцати, готовой вот-вот впасть в истерику. — Ваши ноги на месте?

— Да, — дрожащими губами прошептала та.

— И руки тоже?

— Да.

— Глаза видят?

— Да.

— И кровь не течет?

— Нет.

— В таком случае предлагаю взять себя в руки, перестать ныть и заняться чем-то полезным.

На мой взгляд, это действовало лучше пощечины или струи холодной воды в лицо.

Библиотека на противоположном конце площади распахнула двери и приняла замерзших свидетелей взрыва. Там они попадали в теплые объятия детективов Скотленд-Ярда под началом нашего друга Томаса Кертиса, получали утешение и помощь спасателей, прежде чем отправиться домой.

Оуэн, Дмитрий Раш со своими собаками, Эндрю Гарднер и я, дрожа, стояли под деревом на противоположной стороне улицы. Между нами и зданием возвышался барьер из мешков с песком, охраняемый полицейским кордоном. Мы все еще не успели прийти в себя. Смотрели на здание и не верили своим глазам.

— Сэр, — обратился Кертис к Оуэну, который, казалось, не слышал его. — Мистер Брейс.

Оуэн неохотно перевел взгляд на детектива.

— Я должен просить вас всех пройти в библиотеку.

— Похоже, ваша гребаная крыша наконец поехала, — огрызнулся Оуэн.

Представительный инспектор сокрушенно покачал головой:

— Сэр, пожалуйста.

— Послушайте, вы! В этом здании хранятся сокровища на многие миллионы долларов. Можно сказать, второй Британский музей. И я несу за них личную ответственность.

Кертис хотел что-то ответить, но Оуэна уже несло:

— Я с места не сойду и, если пожелаете, немедленно свяжусь с премьер-министром, или лорд-мэром, или главой Скотленд-Ярда. Надеюсь, их приказа вы послушаетесь. С удовольствием это сделаю. Но мы с места не стронемся.

— Здание вот-вот обвалится.

— Чушь собачья, и вы это знаете. Я готов подписать все, что захотите, опознаю, кого хотите, но не сведу взгляда с этого здания, пока не уверюсь, что и оно, и все находящиеся в нем вещи надежно защищены. Да это все равно что оставить Национальную портретную галерею и музей Виктории и Альберта без охраны, с вышибленными дверьми и окнами!

Мужчины долго изучали друг друга.

— Прошу вас, — сказал Оуэн.

Итак, все мы остались стоять за оцеплением и, поскольку так и не успели захватить пальто, сейчас мерзли под серыми армейскими одеялами. Никто и не подумал тронуться с места, пока драгоценности мистера Раша оставались в конференц-зале, не занесенные в опись и не запертые в сейфе. Их пропажу не покроют все наши многочисленные страховки, вместе взятые, а ответственность целиком ляжет на нас.

Лицо Оуэна превратилось в маску, так что я не могла понять, о чем он думает, но скорее всего о том же, о чем и я: что покроет тот или иной полис и как справиться с неизбежным валом судебных исков, многие из которых, несомненно, были поданы по сотовым, любезно предоставленным добровольцами Красного Креста.

Машины репортеров с трех сторон окружали площадь за периметром полицейского ограждения. Я наблюдала за происходящим словно со стороны. Видела, как они интервьюируют людей. Видела, как полицейские стараются оттеснить их подальше. И думала: так вот как это бывает. Все казалось нереальным, не имеющим ничего общего с нами. Мы были зрителями из другого измерения.

Старший инспектор Кертис наконец нашел время уделить внимание Дмитрию Рашу, которого по-прежнему охраняли собаки. Выражение лица инспектора было откровенно скептическим.

— Мистер Раш… — Он замолчал и провел рукой по лбу, явно собираясь с мыслями. — Как вы считаете, кому понадобилось взрывать вашу машину?

— Кому угодно, любой группировке.

— Группировке?

— Монархисты. Коммунисты. Экстремисты. Даже правительство.

— Правительство?

— Российское правительство.

— Господи помилуй, — покачал головой Томас Кертис и вновь повернулся к ослепшему зданию.

Сейчас помещения прочесывали саперы со специально обученными немецкими овчарками — и люди и животные в защитных костюмах. Искали то, что Томас назвал «дополнительными устройствами».

— Дополнительные устройства? — переспросила я.

— Террористы невероятно жестоки, — объяснил он, продолжая следить за действиями своего помощника, сновавшего между оцеплением и различными стратегическими пунктами. — Иногда они взрывают одну бомбу, а следующая взрывается как раз в тот момент, когда люди пытаются выбраться, а спасатели пытаются войти в здание.