И все же тут была тайна, за которую старый садовник заплатил ценою своей жизни.

Не ее ли разгадка находится в спрятанном сундучке?

Наш рейс вылетел с задержкой всего на полтора часа, что, по нынешним меркам, и опозданием-то не считается.

Немало хлопот доставила мне Ирина. В агентство она заявилась сильно на взводе, мотивируя тем, что боится летать, а в автобусе то и дело наклонялась к своей сумочке, потягивая через соломинку припасенный ликер.

Пришлось мне буквально втаскивать ее по трапу. Такой пьяной я ее еще не видел. Значит, и у этой красотки есть предел. Мелькнула мыслишка вызвать ее на откровенность, авось проболтается. Но, плюхнувшись в кресло, она склонила голову к моему плечу и мгновенно заснула.

Я осторожно утянул с ее колен сумочку и порылся в содержимом. Вопреки моим ожиданиям, письма Путинцева в ней не оказалось.

А лайнер, надсадно ревя моторами, пробивал облака.

Мне вспомнилось признание знакомого летчика о том, что в полете он практически не смотрит наружу, за остекление кабины, ориентируясь исключительно по приборам да внутреннему чутью.

Мой «полет» еще сложнее. Я продираюсь сквозь густейшую пелену, не имея той тысячи приборов, что указывают пилоту верное направление и оптимальный режим.

И чем дальше, тем туман плотнее.

Забайкалье встретило нас легким морозцем. Котловина, в которой расположен читинский аэропорт, насквозь продувалась пронизывающим ветром.

Вдали виднелись сопки, поросшие хвойным лесом. Они походили на гигантские колпаки, нахлобученные друг на дружку. Где-то там, на одном из них находилась ракетная точка, где я нес верную службу отечеству. Сколько лет прошло… Мне вдруг ясно, словно это было вчера, вспомнилась казарма, майор Великоборский, прапорщик Телечкун, механик Романов… Я считал часы и минуты до дембеля, а если разобраться — хорошая была пора. Молодость…

— Холод собачий! — пожаловалась Ирина, прижимаясь ко мне. — С каким наслаждением я забралась бы сейчас в горячую ванну!

— До настоящих морозов еще далеко, — успокоил я ее. — Говорил же тебе: одевайся теплее. Но ты посмотри: какая красота!

— Ну и дырища!

— Не оскорбляй, пожалуйста, патриотических чувств моих земляков. Поскучай немного, а я двину на поиски машины. Возможно, у твоего дорогого дядюшки есть ванна, и твоя мечта осуществится. Хотя вряд ли. Тут предпочитают русскую баню.

— Когда ты появишься?

— Завтра в десять, как договорились. Мне ведь тоже надо устраивать дела.

— Димка, ты не улизнешь? Смотри…

— Вручить тебе залог? Паспорт, извини, не могу, а вот часы — пожалуйста. Или ты предпочитаешь что-нибудь более весомое?

— Дима-а, ну я же серьезно! — Она капризно надула губки.

— Милая, по-моему, в тебе все еще колобродят пары ликера.

Я нашел частника, столковался с ним, усадил Ирину и, оплатив проезд до Атамановки, еще раз клятвенно заверил красавицу, что завтра в десять явлюсь для окончательного разговора с ее дядюшкой.

Машина рванула вперед, а я вернулся в здание аэровокзала, чтобы переждать пяток минут.

Мне был заказан отдельный номер в центральной гостинице «Забайкалье», мимо которой вскоре проедет Ирина, но посвящать ее в эти подробности не следовало. Накануне я объяснил, что живу (вернее, жил) в пригородном поселке Ингода, расположенном в противоположной от аэропорта стороне. Дом уже продан, но надо дооформить сделку, что потребует определенного времени. Легенда должна выглядеть правдоподобно.

Когда машина с Ириной, по моим подсчетам, отдалилась на достаточное расстояние, я сел в такси, дав адрес гостиницы.

Предстояло тщательно продумать линию поведения на завтра.

Итак, что мы имеем?

Мирзоев, несомненно, был крупным авторитетом в своих краях. Доходы от агрообъединения, пусть даже рентабельного, не могли дать ему достаточно средств, чтобы держать на поводке районные власти, проводить широкие мероприятия, кормить-поить многочисленных гостей. Да еще содержать отряд верных джигитов. Да еще ублажать высоких покровителей.

Слава заслуженного хлопкороба его, очевидно, не прельщала, он замахивался на большее. Быть может, рассчитывал со временем занять одно из тех самых высоких кресел и тогда уж развернуться во всю ширь.

Путинцев, как первый его помощник, тоже, безусловно, обладал огромными возможностями, хотя и держался в тени. Этакий серый кардинал. Наверняка он немало припрятал на черный день и мог бы спокойно наслаждаться безбедной старостью. Но нет. Он затевает рискованную акцию, втравливая в нее свою племянницу, которая очертя голову бросается в эту авантюру, хотя ее жизнь беспросветной не назовешь.