Таков общий сценарий. Идея принадлежит Старику, а детали мои. Нормальная разработка, а? Черти бы меня побрали… Ну почему Касаев не оказался обыкновенным подонком? Нельзя же быть так безоглядно доверчивым, коли уж затеваешь крупную игру с серьезными людьми!

В гостиницу я вернулся поздно. С двумя кассетами. Выпил рюмку коньяка и долго стоял у окна, выкурив, должно быть, полпачки. Затем снял трубку и набрал московский номер.

— Привет! — отозвался Старик. — Какие новости? — На сей раз голос звучал радушно, даже ласково, не то что вчера.

— Товар у меня. Выезжаю завтра.

— Смотри не потеряй по дороге.

— Когда такое было?

— Ладно-ладно. Мой долг — предупредить. На вокзале встретим.

— Хорошо. Где шеф? Я хотел бы с ним поговорить.

— Тебе повезло, — фыркнул Старик. — Он здесь. Заходил за бумагами для завтрашнего выступления. Погоди, я его предупрежу.

— Димыч? — раздалось в трубке через полминуты. — Рад тебя слышать. — Судя по интонации, КЭП пребывал в прекрасном расположении духа. Старик сообщил ему, конечно, о моем успехе.

— Полный порядок, — тем не менее ответил я.

— Так-так… Молодец! Так что там, говоришь?

— Диктофонная пленка.

— Ну и как?

— Что — как?

— Послушал ее, а, Димыч? Одним ухом? Признавайся, плутишка. — КЭП шутил, но я-то знал, что стоит за этой шуткой.

— Мне без интереса. Инструкцию я помню.

— А копии?

— Копий нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Это точно?

— Абсолютно.

— Какие-нибудь бумаги, записи?

— Ничего.

— Замечательно… Ну, спасибо, Димыч, за добрую весть. Требуй царской награды.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет? — рассмеялся он. — Только давай быстрее, меня ждут.

И я решился.

— Шеф, давайте отменим последнюю часть акции. Он уже не опасен.

Еще до ответа я почувствовал глухое раздражение КЭПа.

— Что-то не узнаю тебя, Димыч. С чего вдруг такая жалостливость? Стареешь, что ли?

— Просто не вижу смысла…

— Нет! — резко перебил он. Ты его не раскусил. Акцию надо обязательно довести до конца. Действуй жестко. Ты меня понял?

— Понял.

— Неудачная просьба, Димыч. Советую переиграть. Но — дома. Ладно, мне пора.

— Счастливой рыбалки…

Но он уже бросил трубку.

Что ж, дружище Касаев… Я попытался тебя отмазать. Не вышло. Значит, не судьба. Извини…

Что-то еще осталось в осадке после разговора с КЭПом. Нечто подобное тому, что я испытал, обнаружив в комнате Пименова черновики досье.

На душе было гнусно, как на разбитой улице в слякотный день. Напиться, что ли?

Я проснулся так резко, будто к моим пяткам приложили электроды.

Половина шестого утра.

Только что КЭП насадил на крючки извивающихся червяков и забросил их в тихий сонный водоем, от которого поднимается молочный пар, скрывая противоположный берег. КЭПу не важен улов, важна поклевка.

Но сегодня приоритеты могут измениться.

Что, если Бизон не стал откладывать дела в долгий ящик?

Значит, именно в этот момент охрана обнаружила его. Будет ли он отстреливаться? Или сразу поднимет свои кувалды?

Если его схватят, то отмалчиваться ему нет резона. Меня он заложит в первую же минуту.

Конечно, я могу ответить, что это наглая клевета. Гнусная провокация. Дешевая фальшивка. Бизон, мол, пытается отомстить мне за свой давний провал.

Но тогда возникает масса деликатных вопросов.

Каким образом Бизон вынюхал потайную тропу? Кто указал ему время и место?

«У вас, оказывается, был контакт в Питере? В тот самый день, когда ты, Димыч, почему-то не позвонил. Ну, Бог с ним, со звонком, а почему не доложил о контакте?»

«Значит, ты меня сдал, Димыч? Нехорошо… Я тебе верил как родному, а ты? Может, и пленку прослушал? И даже копией обзавелся? А? Димыч, у меня так мало времени… Либо ты признаешься немедленно и добровольно, либо с тобой поговорят покруче…»

Спасибо, КЭП! Поистине царская награда!