– Ладно, Вилли, – надулась Шерил. – Но ты учти, если ты мне не составишь сегодня компанию, то я нарушу свою диету. Я вернусь домой и съем целый килограмм шоколадных пирожных. И если я не смогу влезть в свое голубое платье в пятницу вечером, это будет твоя вина. Ты же знаешь, что у меня встреча с Робби Мейсоном. Представляешь, какое горе будет, если я не влезу в голубое платье или оно мне будет слишком тесно? Ты же не хочешь, чтобы это было на твоей совести?

Вилли засмеялась. Она достаточно хорошо знала Шерил, чтобы всерьез принимать ее слова.

– Это не будет на моей совести. Ты не должна нарушать диету и не должна встречаться с Робби. Сегодня мне предстоит стирка, а потом я должна заниматься. Завтра экзамен по истории.

– Очень хорошо, – буркнула Шерил, – мне ничего не остается, как ехать в свой пустой маленький дом. Пока.

Вилли улыбнулась и помахала вслед отъезжающему „мустангу“. Шерил была хорошей девушкой, хотя и немного эксцентричной. И, конечно, она была не виновата в том, что у ее отца было много жен и подружек.

Вилли прошла по дорожке, выложенной белой плиткой, к коттеджу, заглянула по дороге в почтовый ящик и открыла дверь. В доме вкусно пахло кофе и бисквитами. Благодаря усилиям мамы коттедж, в котором они поселились, приобрел очень уютный вид и стал для них настоящим домом. До них бывший хозяин сдавал отдельные комнаты жильцам, но Вебб убедил его продать Джинни дом целиком и в рассрочку и сам первый подписался под договором. Мысль о том, что через несколько лет коттедж станет их собственностью, доставляла Вилли большое удовольствие. Она очень полюбила этот дом со светлыми просторными помещениями: солнечную кухню, две уютные спальни, камин, выложенный кирпичами, и отделанную кафелем ванную. С двух сторон дома располагались два прелестных садика. Этот дом был лучшим из всех, в которых когда-либо жила Вилли.

Их с матерью походы по комиссионным мебельным магазинам увенчались покупкой подержанной плетеной мебели, которую, немного подремонтировав и подкрасив, они покрыли собственноручно сшитыми яркими накидками. Жизнь их устроилась лучше, чем они могли предположить. Теперь у них всегда было вдоволь еды, и денег еще хватало на редкие поездки. Общаясь с такими хорошими людьми, как Вебб и Лаура, Вилли почти перестала вспоминать дни, проведенные в Белл Фурше. Ей нравилось здесь, в Палм-Спрингс, даже несмотря на то, что у нее была всего одна подруга – Шерил. Их считали немного странными, наверное потому, что они всегда держались в стороне и вели себя независимо и даже вызывающе.

Джинни всегда убеждала Вилли быть более общительной и веселой, не избегать других детей, но дочь не слушала советов. Поэтому для матери было приятной неожиданностью, когда Вилли подружилась с Шерил. Мать Шерил была итальянской актрисой, и фильмы с ее участием иногда показывали по телевизору поздно вечером. После развода она вернулась домой в Тоскану, убедив Шерил, которой тогда было пять лет, что ей будет лучше остаться с отцом в Америке.

В то время ее отец был преуспевающим голливудским режиссером. Всю свою жизнь он посвятил карьере и собственным удовольствиям. Годы мало изменили его. С дочерью он обращался без родительской нежности. Однажды Вилли была приглашена к ним на обед, и Малколм оказался дома, что само по себе было большой редкостью. Во время обеда он засыпал ее откровенными комплиментами, восхищаясь ее утонченным вкусом и стройной фигурой. Постепенно комплименты перешли в сальности, и Шерил стала предупредительно покашливать. Малколм повернулся к ней и одарил ее сардоническим взглядом.

– Ах, да, – заметил он. – У моей Шерил тоже была хорошая фигура, такая же, как и у ее матери, но характер и обжорство замаскировали ее слоем жира.

Шерил стукнула по столу кулаком и вышла вместе с Вилли, которая потом долго удивлялась, зачем людям иметь детей, если они с ними так плохо обращаются.

У Шерил всегда было много денег, но это не мешало ее дружбе с Вилли. Вилли любила свою мать, и они были неразлучны. Благодаря помощи друзей они смогли построить для себя новую жизнь. Но, несмотря на это, Вилли беспокоила судьба ее матери. Она видела, какими глазами Джинни смотрела на Лауру и Вебба, когда те были вместе. Ее взгляд выражал тоску и жажду любви. Вилли не возражала бы, если бы мать нашла хорошего человека – спутника жизни. Однажды она попробовала возобновить разговор о разводе, но Джинни попросила ее никогда больше не возвращаться к этой теме.

В ванной Вилли вывалила на пол из корзины грязное белье и рассортировала его. Потом она взяла одну из кип и загрузила в стиральную машину, которая стояла в маленькой кладовой рядом с кухней.

Затем она достала из морозильной камеры аккуратно завернутый пакет с котлетами и оставила их размораживаться. Почистив пять небольших картофелин, она аккуратно нарезала их в сковородку. Подлив туда же немного молока и положив кусочек масла, прикрыла сковороду крышкой и поставила в духовку на медленный огонь.

Потом помыла и нарезала листья салата, добавила нарезанных помидоров и поставила готовый салат в холодильник.

В ожидании обеда Вилли разложила на полу в гостиной историческую карту. Она знала, что может неплохо сдать завтрашний экзамен и без подготовки. Но у нее была мечта, и, чтобы осуществить ее, ей надо было много трудиться. Вилли не могла точно сказать, когда эта мечта стала целью ее жизни. Она точно знала, чего хочет, – стать таким человеком, который поможет Джинни, когда это будет необходимо, воздаст ей должное за ту боль и страдания, которые пришлось пережить матери.