— Я не специально.

Лейн посмотрела на Джорджа и кивнула.

— Я так и подумала. Все в порядке.

— Наверное, к тебе часто пристают парни? Это, должно быть, раздражает.

Лейн пожала плечами.

— Все зависит от парня.

— Да, я тоже так думаю. Насчет меня можешь не беспокоиться. Просто места здесь слишком близко расположены. Поэтому я задел тебя.

— Не беспокойся из — за этого.

— Не хочу, чтобы ты обо мне плохо подумала.

— Я и не думаю.

— Было приятно с тобой поговорить. — Джордж повернулся вперед, облокотился на подлокотник с другой стороны, поправил очки и отбросил со лба свои соломенные волосы. Губы его были плотно сжаты. С преувеличенным вниманием он принялся рассматривать зрителей.

— Джордж?

Он так быстро повернул к ней голову, что Лейн испугалась, как бы он не свернул шею.

— Если ты так нервничаешь из — за того, что сидишь рядом со мной, то можешь поменяться местами с Аароном.

У него был такой вид, будто его ударили. Но он сказал:

— Да, конечно. Если ты так хочешь.

— Я не хочу.

— Он поднял брови. — Не хочешь?

— Нет, если только ты не хочешь.

— Я? Нет. Я только…

— Ты сидишь в конце класса. Мы с тобой никогда даже не разговаривали.

— Да, не разговаривали.

— Ты хорошо знаешь английский.

— Ты тоже. Ты — лучшая ученица в классе.

— Когда не теряю, где читают.

— Он улыбнулся. — Это не имеет значения. Я постоянно теряю, где читают. Я часто мечтаю на уроках.

— Ты, вероятно, хочешь стать писателем, да?

— Он опустил голову и нахмурился. — А ты откуда знаешь?

— У тебя такой вид.

Он сморщил нос, и очки его немного приподнялись. Вид зануды.

— Только не говори этого моему папе. Он — писатель.

— Настоящий писатель?

Он так считает. Навряд ли ты слышал о нем. Лоуренс Данбер.

Джордж нахмурился еще больше.

— Нет. Не думаю.

Он пишет дешевые книжки. Или, как он любит говорить, романы за три доллара девяносто пять центов.

Джордж засмеялся.

— Хорошо сказано, — сказал он.

— Мне понравился тот рассказ, который ты читал в классе. Про парня, у которого растворились кости.

Лицо у него покраснело.

— Тебе, правда, понравилось? Спасибо.

— А у тебя еще есть?

— Шутишь? У меня их целые горы. Родители считают, что я все время делаю уроки, а я в это время пишу в своей комнате. Они бы уписались, если бы узнали. — Извини. Просто как-то выскочило.

— Я сама так все время говорю.

Огни в театре стали гаснуть.

Лейн наклонилась к Джорджу.

— Я хотела бы почитать что — нибудь из твоих рассказов. Можно?

— Это правда?

— Конечно. — Занавес начал подниматься. — Если хочешь, я могла бы попросить папу почитать некоторые из них.

— Я даже не знаю.

На сцене была ночь, и на парапете Эльсиноар стояли двое мерзнувших часовых.

Джордж откинулся на спинку своего сиденья. Когда его плечо задело плечо Лейн, он отодвинулся в сторону. Лейн легонько подтолкнула его локтем. Он опять повернул к ней голову.

— Я не кусаюсь, — прошептала Лейн.

Она старалась сосредоточиться на спектакле. Но ее мысли все время уплывали в сторону.

Ей было приятно поговорить с Джорджем. Он, кажется, хороший. Немножко похож на Генри. Хотя не такой дурашливый. Но у них много сходства.

Ужасно застенчивый, но он преодолеет это, когда они узнают друг друга поближе.

«А это непременно произойдет, — подумала она. — Может, это судьба, что мне пришлось сесть рядом с ним. И судьба, что она порвала с Джимом вчера вечером.

Джордж никогда не поступил бы так, как Джим. У него не хватит смелости даже заговорить со мной, не то что пригласить на свидание. Хотя я и сама могу предложить. Почему бы и нет?

Все равно я никогда никуда не поеду с мистером Крамером».

Было больно думать об этом.

«Он — учитель, — убеждала она себя. — Он не имеет права влюбляться в меня, даже если бы и захотел».

Но мыслями она все время возвращалась к нему, вспоминая, как он выглядел, что он говорил ей, как он расправился с Бенсоном, как он поймал ее, когда она упала с табурета, прикосновение его рук, ощупывающих ее обнаженные ребра и ногу, как он случайно дотронулся до ее груди, когда вчера брал у нее книги. Он помнил ее сарафан, хотя она не надевала его уже почти две недели. Вчера он узнал ее машину на стоянке. Разве все это не доказывает, что он неравнодушен к ней?