В машину мы вломились одновременно. Мы с доком на заднее сидение, причём дока я туда буквально закинул.

— Трогай!

Указывать журналистке, что делать, было лишним. Я ещё не успел как следует закрыть дверь, а она уже вдарила по газам, срываясь с места, уходя на крайнюю к встречке полосу. Сзади засигналили, послышался визг тормозов. Я обернулся, но машина, которую подрезала Кэрри, меня не волновала. Парни из службы безопасности КТК успели выбежать на проезжую часть. Один из них чуть пробежал за машиной, но быстро поняв, что ему нас уже не догнать, остановился. Ему осталось лишь проводить нас взглядом.

На первом же перекрёстке Кэрри ушла влево, подальше от башни торговцев. Тут нам повезло — светофоры вовремя дали зелёный свет, как будто кто-то специально вмешался в программу уличной регулировки движения. Нам не пришлось ждать и плестись за разгоняющимися автомобилями. Больше того, как только Кэрри выполнила поворот, рядом появился полицейский джип. Он устроился в хвосте, почти вплотную к «опусу». Сирена не работала, мигалки тоже молчали. Никак шериф Сандерс? Вот ведь чертяка, откуда он тут взялся? Дальше больше: на следующем перекрёстке, где нам тоже повезло с зелёным светофором, к нашему кортежу присоединилась ещё одна полицейская машина, а с другой стороны, нарушив правила, чёрный комитетовский джип. Вот ведь обложили!

С другой стороны, я радовался: Гриссом не сидел сложа руки. Чувствую, новостей он мне преподнесёт целый воз. Будет обширный обмен информацией. Взгляд непроизвольно остановился на Башире. Тот испуганно озирался по сторонам, видимо, осматривал сопровождающих.

— Ну что, док? — ткнул его в бок, возвращая к реальности. — Как самочувствие?

— Я-я… о-о-о… ё-ё… — только и смог сказать Башир.

— Понятно, скоро придёшь в норму. Не каждый день с небоскрёбов падаем, — я успокаивающе похлопал его по плечу и откинулся на спинку сидения, расслабился.

Кэрри вела машину спокойно, никуда не спешила. Нас страховали, погони можно не опасаться. Может, Кромвель и в курсе, куда мы едем, но рисковать перехватом не будет. Значит, жди другого сюрприза.

— И когда же вы успели начать сотрудничать? — на этот раз вопрос предназначался впереди сидящим.

Кэрри посмотрела на меня через зеркало заднего обзора. Для этого ей пришлось немного его поправить. И я тоже теперь видел её взгляд.

— Сразу, как меня отпустили из Комитета, — ответила журналистка. — Не успела вернуться в Гранд-Хотель, там меня уже ждал дядя Пикард.

Вот ведь, эта дамочка продолжает считать эту колонию… Как её там назвал Кромвель? Кришту? Так вот, Кэрри продолжает считать это своим дядей, хотя от прежнего Пикарда в нём мало что осталось. Он молча посмотрел на племянницу.

Кортеж подъехал к парадному входу в здание, где расположился Комитет. Дверцы во всех машинах распахнулись, даже Пикард, и тот вышел по-человечески. Всей компанией, в том числе и страхующие, собрались в кучку. Так получилось, что я оказался в центре, и меня, словно телохранители, окружили Гриссом, шериф Сандерс с парой полицейских, Сайдл, Шмалик и Ганс.

Три метра от машин до входа мы преодолели бегом, словно ребята опасались, что Кромвель рискнёт отбивать меня тут же, не отходя от кассы.

Так и добрались до офиса, в молчании и напряжении, которое передалось мне от рядом стоящих тел, ожидавших, похоже, нападения даже в лифте.

Успокоиться и расслабиться удалось только, когда мы всей могучей кучкой вошли в холл-приёмную. Здесь народу собралось больше. Гриссом за то время, пока я прохлаждался в «мягкой» комнате и терпел над собой эксперименты, отозвал с текущих операций нескольких наших. Агент Ли, Рашид, Пётр Савойский. Легендарная личность, кстати. Пользуясь внешностью деревенского простачка, он порой вытворяет такие вещи, что остаётся только завидовать. Ребята Уорика в полном составе.

Обстановка в холле заставила капитально насторожиться: окна задраены бронебойными щитами, хотя от проникновения колонии кришту это не спасёт. Судя по пессимизму Пикарда, он тоже защита ненадёжная, если в гости решит явиться Кромвель.

Как только мы оказались в холле и дверь лифта закрылась, Гриссом открыл потайную панель, набрал код. Из стены тут же выдвинулась мощная титановая панель, задраивая выход.

Ещё до меня дело было. Агенты Комитета занимались раскруткой дела по оружию. Некие дельцы решили соорудить на Олимпике перевалочную базу. Под патронажем космических сил Комитета, наши люди стали шерстить Олимпик и вышли на неё. Только контрабандисты решили напасть на нас прежде, чем мы на них. Отвлекающий, так сказать, манёвр, во время которого решили передислоцироваться. Контрабандисты уничтожили оборудование и накопленные к тому моменту базы данных. Впоследствии всё это пришлось восстанавливать почти с нуля. С тех пор устроили такую вот защиту, и, в качестве предупреждающего сигнала, поставили на входе своего швейцара.

Завершала мрачную картинку Катерина. По жизни женщина весёлая, в неизменной белой рубашке с бабочкой, тёмно-сером жилете и брюках-клёш. Сейчас поверх всего бронежилет. На барной стойке расположилась каска, прибор ночного видения и пэпээс. Вот это уже серьёзно, я даже не знаю насколько.

— Что я пропустил? — я уставился на Гриссома.

— Многое, — ответил тот и кивнул, мол, присаживайся на диванчик, расслабься.

Как же, расслабишься тут. Всё же сел рядом с Петром, мы поздоровались уже капитально. Ли не отстала, похлопала меня по плечу, одобряя мой фасон. Прям неудобно почувствовал, почти голым в окружении хмурых викингов.