– Знаешь, Саркисыч, мне сейчас не до большой политики, – устало вздохнул Юрий. – Дискутировать позже будем, а пока… Оставь в покое пистолет. Я свяжу тебя ремнем этого парня…

Наклоняясь над охранником, Корнилов на мгновение упустил Багдасара из поля зрения. Сработала интуиция. Он понял, что Саркисыч не собирается сдаваться в плен и уже поднял пистолет. Юрий выпрямился. Так и есть. Поборник садыковской системы жизненных ценностей готовился выстрелить. Корнилов опередил его всего на долю секунды. Пуля попала Багдасару в лоб. Голова его стукнулась о пульт, глаза закрылись, а «макаров» выпал из разжавшихся пальцев.

Юрий не стал утруждать себя надгробной речью и вышел наружу. Первым, кого увидел, были надсмотрщик в светло-сером плаще с поднятыми руками и вооруженный «калашом» гаст за его спиной. На бледном лице надсмотрщика отчетливо читались испуг и удивление – он впервые в жизни узнал, что такое ходить под конвоем. Зато гаст просто сиял от радости и с наслаждение тыкал стволом автомата в спину пленного. Юрий узнал гаста. Это был самый молодой член Лиги. Увидев Корнилова, он стал серьезным.

– Тут уже вроде все. Эти… Не ожидали, что мы разом навалимся, да еще и с оружием. Сдаются, падлы. Жить хотят. Мы их в бункеры запираем…

Гаст замолчал. Корнилов тоже не знал, что ему ответить, хотя и понимал – от него чего-то ждут.

– А-а, – наконец сообразил он. – Запираете. Все правильно.

Гаст улыбнулся, кивнул и добавил:

– Только на Третьем Периметре отступающие еще ерепенятся, но это ненадолго, я думаю.

– Разберемся, – пообещал Юрий, уже окончательно войдя в роль вождя восставших. – Мне нужен Паук.

– А разве он не в Пирамиде? Здесь его вроде…

Корнилов не дослушал. Он уж спешил к Третьему Периметру, внимательно глядя по сторонам. Победа гастов была очевидна. Охранников, надсмотрщиков, крупных и мелких представителей жуковской элиты вели уже не по одному, а целыми толпами. Корнилов скользил взглядом по кучкам людей, пытаясь отыскать человека с очень характерной походкой. Но Паук, как сквозь землю провалился. Не было нигде видно и голубого комбинезона Татьяны.

Куда он мог увести девушку? Корнилов перебирал в уме все мыслимые и немыслимые варианты, но ничего путного придумать не мог.

Нет, так дело не пойдет. Если позволить себе раскиснуть, Ахмаев обязательно сбежит. Надо поставить себя на его место. Думай, Корнилов, думай, как бы ты поступил, если бы был Умаром. Ну, первым делом, конечно, стал бы пробираться к Третьему Периметру, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза.

Протяженность Третьего Периметра слишком велика. Уточним. Часть уже построенной стены. По словам Максимыча, она почти не охранялась, гасты там уже не работали, а строительные леса убрать не успели. Идеальное место для того, чтобы сбежать, перебравшись через стену.

Корнилов миновал вторые, настежь распахнутые ворота. Выстрелы уже стихли, но на пути все чаще попадались трупы гастов и их противников. Здесь сопротивление ахмаевцев было особенно ожесточенным. Юрий мельком осматривал трупы, пока его внимание не привлек один из мертвых гастов. Если у всех остальных ранения были пулевыми, то этот умер от почти не заметной, но сильно кровоточившей раны на шее. Удар был нанесен профессионалом – точно в сонную артерию.

Корнилов не сомневался: это – след японского ножа Паука. Его визитная карточка. Еще через несколько минут Юрий отыскал новое подтверждение того, что находится на верном пути. Новый труп. Опять с колотой раной на шее. На этот раз Умар снял со своей жертвы куртку. Хорошо знакомый пасторский пиджак со стоячим воротником валялся в паре метров.

Корнилов поднял глаза. Обвел взглядом сложенную из серых камней стену, бревна, планки и щиты строительных лесов, системы блоков, лестницы. Утро уже было на подходе, но для хорошего обзора света все равно не хватало. Юрий начинал нервничать. Он напал на след и тут же его потерял. Что дальше?

Корнилов сел на ванну, в которой замешивали цемент. Надо ждать. Не может быть, чтобы Паук хоть чем-то себя не выдал. Когда совсем рассветет, отыщутся новые следы.

Вопреки мрачным прогнозам ждать пришлось недолго. Юрий услышал какой-то странный звук. То ли вздох, то ли стон. Слишком тихий, чтобы определить его источник. Корнилов вскочил, повертел головой.

– Кто здесь?!

Никто не ответил. Юрий почти поверил, что стал жертвой слуховой галлюцинации, но тут с лесов на землю упал большой булыжник и подкатился прямо к ногам Корнилова.

– Юра!

Голос Татьяны. Она была совсем рядом. Наверху. Юрий увидел, как на площадке лесов, у самого гребня стены мелькнул синий комбинезон, а рядом – серую куртка гаста. Новый наряд Ахмаева, снятый им с мертвеца.

– Умар! Будь мужчиной. Отпусти девушку!

– Уходи, Корнилов и у тебя может быть появится шанс увидеть свою голубку живой!

Сразу после этого ответа с грохотом упала лестница, по которой можно было взобраться на леса. Она была не единственной, но остальные находились слишком далеко.

Юрий застыл в растерянности. Карабкаться наверх по рейкам, удерживающим деревянную конструкцию? Глупости. На это уйдет как минимум минуты две. За это время Паук успеет перебраться через стену и его придется искать в чаще леса, до которого рукой подать. Поставить лестницу на место и позволить Ахмаеву столкнуть ее вновь?

Чтобы принять наиболее приемлемое решение Корнилову понадобилось всего пару секунд. Он забросил автомат за спину и вцепился в перекладины лестницы, ведущей на квадратный помост, приспособленный для каких-то строительных нужд. Помост и леса разделяло не меньше пяти метров. Юрий понял это, когда оказался наверху, на одном уровне с Пауком и Таней. Уровень-то был один, но расстояние… Чтобы добраться до врага Корнилову предстояло прыгнуть. Такой головокружительный прыжок был под силу только акробату с большим стажем работы в цирке. У Юрия этого стажа не было. Зато имелось кое-что другое. Давняя фобия. Застарелый, незаживающий шрам. Череп залатать можно, сложнее наложить заплатку на прореху в сознании. Он застыл на своем помосте, глядя на Паука, который заставлял Татьяну перелезать через стену. Девушка упиралась изо всех сил и затравленно смотрела на Юрия, не понимая, почему тот ничего не предпринимает и не имея возможности видеть борьбу, происходившую в душе Корнилова.