В воздухе повисла мертвая тишина.

— Давай-давай, заливай, вешай кому другому лапшу на уши! — Игги агрессивно надвинулся на меня. — Что, слабо тебе правду-матку в глаза мне сказать, слабо, да?

От напряжения у меня заныло под ложечкой. На эти разборки у меня нет ни сил, ни охоты, ни времени…

— Ладно, начистоту так начистоту, — я старательно подбираю слова, пытаясь подсластить эту, безусловно, горькую пилюлю.

— Это правда. Я не хочу, чтобы ты летел с нами. Ты слеп. Здесь ты летаешь без проблем, но здесь тебе все знакомо. Подумай только, что ты будешь делать в стычке с ирейзерами на чужой территории. У меня еще и за тебя голова должна будет болеть, да?

Игги прямо передернуло от гнева. Он было открыл рот, но тут ощерился Газман:

— А я? А как же я? Мне наплевать, что у них вертушка и пушки. Она ведь МОЯ сестра!

— Вот именно! Раз Ангел им так понадобилась, так и за тобой того и гляди охота пойдет особая. Не спорю, ты отличный летун, но тебе еще только восемь лет, а у нас впереди долгие изнурительные перелеты. А если у тебя сил не хватит? Что тогда?

— Джеб нас бы никогда не оставил, — жестко бросил Игги. — НИ-КОГ-ДА!

— Все! Хватит трепотни. Я уже все сказала. Джеб, может, и не оставил бы. Но Джеба нет и не будет. Он мертв. А теперь — всем собираться!

— План «Б» всем понятен? — напрягая голосовые связки, я стараюсь перекричать рев ветра.

Клык, Надж и я летим навстречу солнцу, на юг — юго-запад. Под нами Скалистые горы Колорадо, и уже почти позади хребет Сангре-де-Кристо. Мощно рассекая крыльями небо, делаем верных девяносто миль в час. А если повезет, так попутный воздушный поток и еще миль двадцать сверху накинет. Вот она, радость полета!

Клык кивает. Из этого каждое слово клещами тащить надо. Зато Надж не остановить:

— Понятен-понятен. Если мы каким-нибудь образом друг от друга оторвемся — я уж прямо ума не приложу, как это может получиться, разве что в облако попадем да и потеряем друг друга. Думаете, такое возможно? Думаете, попадем? Ой, я еще в облако никогда не попадала. Страшно, наверное. Там, поди, и не видно ничего, в облаке-то…

На сей раз одного моего взгляда хватило, чтоб заткнуть этот фонтан, и Надж скороговоркой закруглилась:

— Встречаемся на северной оконечности озера Мид.

Я киваю. Но проверка еще не окончена:

— А Школа где находится?

— В Долине Смерти, в восьми милях к северу от Бэдуотер. [3]

Надж готова продолжать, но мои брови поползли вверх, и она примолкла. Люблю ee всей душой. Надж чудный человечек, но трещит вечно так, что будь ты хоть Мать Тереза, до белого каления доведет.

— Все правильно, молодец! Запомнила, как по писаному, — подбадриваю Надж.

Ты слышал этот адресок, мой дорогой читатель? Отличное местечко для Школы нашлось. Нарочно не придумаешь: Долина Смерти над страшной водой Бэдуотер. Не удивлюсь, если на подходе надо будет еще и речку Стикс вброд перейти.

Ветер растрепал мне косу и полощет волосы по лицу. Как меня раздражают эти застилающие глаза космы.

Взять на заметку: надо подстричься, и покороче.

Мы улетели, а Газман и Игги остались дома. Понятное дело, они насмерть обижены. Даже попрощаться еле вышли. Но я все равно убеждена, что решение приняла правильное. Вот она, вечная проблема с этим проклятым лидерством. Найти бы где-нибудь инструкцию типа «Как быть вождем». Или хотя бы «Лидерство в малом коллективе». Да похоже, не придумал еще никто такой инструкции. Но, с другой стороны, обижены Газман и Игги или нет — это дело десятое. А первое, главное и единственно важное дело — это немедленно спасать Ангела.

Слышу за собой ровное дыхание Клыка. Обернулась на него и вдруг вижу, что лицо его сияет чуть не блаженным покоем. Не счастьем, нет, — Клык никогда не выглядит счастливым — а именно покоем. Чуть замедлив полет, пристраиваюсь к нему поближе:

— Скажи, летать — здорово! Значит, и в нашей жизни есть светлая сторона.

Он смотрит на меня с понимающей полуулыбкой. Солнце бросает пурпурные отблески на его могучие темные крылья.

Ветер свистит в ушах. Вокруг на сотни миль — горы да небо. Такое, думаю, видеть дано только Господу Богу!

Клык передергивает плечами:

— Что это ты мне вдруг про светлую сторону напомнить решила? Мы-то мутанты. И нормальной простой жизни нам не видать, как собственных ушей. Вот тебе и оборотная сторона. Так что не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

«Хочешь, смейся, хочешь, плачь, но Клык-то прав», — улыбаюсь я про себя, обернувшись проверить, не отстает ли Надж.

Она на три года младше нас, но справляется молодцом. Hе по годам длинная, как и мы все, тощая — где-то килограмм тридцать, не больше, а костяк сильный и легкий — птичий.