Щеки у Надж чуть не лопаются от сдерживаемого хохота. Даже Клык усмехается, а Газман этак хитренько на меня поглядывает.

— Это ты? — спрашиваю я Газзи.

Он улыбается во весь рот и невинно пожимает плечами, изо всех сил стараясь скрыть, как доволен своей проделкой. Газману было где-то года три, когда я поняла, что он может повторить любой звук или голос. Не сосчитать оплеух, которые надавали друг другу Игги и Клык. Газзи то Клыку скажет что-нибудь Иггиным голосом, то наоборот. И оба они сразу в драку. Им много не надо. Так Газман и использовал свой темный дар, мастерски и со смаком.

Вот тебе и еще одна чертовщинка — у каждого из нас она своя, но какая-нибудь заковыка обязательно есть. Ведь так жить интересней!

Рядом со мной Ангел цепенеет, и я, как в замедленной съемке, вижу, что рот ее раскрывается в оглушительном крике.

Секунду я в отупении смотрю на нее, а еще секунду спустя с неба на нашу поляну, как черные пауки, сыпятся здоровенные лбы с волчьими мордами и красными зверскими глазами. Ирейзеры!

И это теперь уже не сон.

Времени думать не было. Джеб всегда нас учил: не раздумывать — действовать мгновенно. Бросаюсь на ближайшего ирейзера. Крутанувшись, четко спланированным ударом ноги вышибаю дух из его бочкообразной груди. Он выдыхает — ыых — и меня обволакивает таким зловонием, точно я стою у желоба сточной канавы, которую палит солнце.

Успеваю нанести еще один удар, и тут ирейзер чуть не надвое раскалывает мне голову. Похоже, я вышла из строя. Краем глаза вижу, что Клык держит оборону. Сначала один-на-один, а потом на него наваливаются еще двое, и все шесть когтистых лап прижимают его к земле.

Игги еще держится, хотя один глаз у него совершенно заплыл.

Не ощущая боли, поднимаюсь на ноги и вижу, что Газзи не шевелится, плашмя уткнувшись лицом в землю. Вот я уже рядом с ним, но тут двое ирейзеров скручивают мне за спиной руки, а третий нависает надо мной: красные глаза прыщут злобным возбуждением и по-волчьи оскален рот.

Не торопясь, он отводит руку назад, сжимает ладонь в кулак и изо всех сил бьет меня в живот. Мое тело разрывается от боли и, сложенное пополам, катится по земле.

Словно издалека я слышу крик Ангела и плач Надж.

«Вставай, да вставай же!» — твержу я себе, пытаясь втянуть в себя воздух.

Мы мутанты, а не люди и, как мутанты, много сильнее любого взрослого человека. Но и ирейзеры не люди. К тому же их больше, а нас меньше. Превратить нас в фарш — им раз плюнуть. С трудом поднимаюсь на карачки, стараясь на блевануть.

Мозг помутнел от ярости, но ярость же и подняла меня на ноги. Убью! Двое ирейзеров раскачивают Надж за руки и за ноги. Подкачнув посильнее, запускают ее в ближайшее дерево. Удар головой об ствол, короткий слабый крик, и она смятой тряпкой лежит на сосновых иголках.

С хриплым, булькающим кровью криком подлетаю к ирейзеру и изо всех сил сжимаю обеими руками оба волчьих уха. Барабанные перепонки лопаются, он вопит и падает на колени.

— Макс! — кричит Ангел срывающимся тонким голосом, брыкаясь в лапах ирейзера.

Рванулась туда. Перелетаю через лежащего без сознания Игги. На меня снова наваливаются двое. Я падаю, и тут же мне в грудь упирается мясистое колено. Задыхаясь, пытаюсь снова подняться и выбраться из тисков. Лицо мне накрывает тяжеленная лапа, и глубоко впившиеся в щеки когти медленно процарапывают рваные кровавые борозды. Пригвожденная ирейзерами к земле, с ужасом вижу, как трое оставшихся монстров заталкивают в мешок мою девочку, моего Ангела. Она плачет и кричит, и один из них наотмашь бьет ее в лицо.

Я отчаянно вырываюсь и рычу, придушенно и хрипло:

— Пусти, подлец, сволочь вонючая!

Грязная когтистая лапа снова затыкает мне рот. Надо мной нависает страшный волчий оскал:

— Макс, — говорит ирейзер, и поджилки мне сводит судорога. Откуда он меня знает? — Рад тебя снова видеть, — куражится он. — Выглядишь ты, надо сказать, паршиво. Всегда была такой красоткой, а теперь что-то сдала. Нехорошо, подружка! Но ничего, ты мне и такой сойдешь.

— Кто ты? — выдавливаю я из себя, всем своим нутром ощущая холод.

Ирейзер обнажает в ухмылке длинные острые клыки.

— Так-то и не узнаешь, подружка? Я, поди, подрос.

Глаза у меня расширились от внезапного узнавания.

— Ари, — прошептала я, и он дико заржал.

Он выпрямляется, и я вижу, как надо мной нависает его огромный черный сапог. Потом моя голова мотнулась в сторону, и на меня обрушилась темнота. Последнее, о чем я успела подумать: «Не может быть! Ари — сын Джеба. Как же они смогли сделать из него ирейзера! И лет-то ему сейчас всего семь. Не может быть!»