Они говорили долго, в основном о Мэгги. Дилан очень переживал из-за матери. Джейк старался не впускать в себя тревогу понапрасну. Он и так думал о Мэгги слишком часто, больше всякого разумного предела. Кроме оказания моральной поддержки ее сыну, он ничем не мог ей сейчас помочь.

Доктор Роскоу перечислил симптомы отравления человеческого организма узумаки. У них имелись записи показаний очевидцев о событиях на борту эсминца «Вэнгард», а также протоколы опытов отряда 731. Оказалось, кое-какие испытания проводились также на заключенных американских тюрем в конце пятидесятых — смертникам предлагали рискнуть, согласившись на инъекцию неизвестного препарата в обмен на камеру попросторнее и еду получше. Симптомы проявлялись в течение одного дня — падала температура, усиливалась потливость, появлялась лихорадочная энергия и неуемный зуд. Потом — визуальные галлюцинации и полное разрушение личности, отчего человек превращался в буйнопомешанного.

Джейк чувствовал себя нормальным. Никаких намеков на симптомы. Однако сердце разрывалось от страшного предчувствия. Доктор Роскоу затребовал историю болезни Дилана от участкового врача в Итаке. За последние полгода Дилан дважды получал пенициллиновые антибиотики, последний раз — пять недель назад. Засыпая, Дилан пожаловался, что у него кружится голова и он потеет.

В зале за перегородкой поднялся гвалт. Джейк вскочил на ноги. Через два больших окна он хорошо видел, что происходит в главном коридоре. По нему вели человека в скафандре, в каких перевозили самого Джейка и Дилана. Он успел рассмотреть лицо пленника — симпатичный парень среднеамериканской внешности, не старше тридцати, насмерть перепуган.

Вскоре в зале наблюдения появился Роскоу и поднял трубку телефона, жестом предлагая последовать его примеру.

— Что случилось? — спросил Джейк.

— Одного из ваших ползунчиков нашли в Рочестере, на детской площадке в парке. Предполагается, что он начинен узумаки.

— Она сделала из микроботов разносчиков эпидемии.

Роскоу кивнул.

— Мы отрабатываем наихудший сценарий, хотя этого парня задержали всего через десять минут после контакта с вектором. Персонал, который участвовал в его задержании, тоже помещен в карантин.

— Через десять минут? Как вы умудрились прибыть на место так быстро?

— Откуда мне знать. Не волнуйся, мы с ним разберемся. У меня есть для тебя новость. Анализы показали, что набор фрагментов ДНК и культуры у тебя отрицательные. Ни в легких, ни в желудке следов узумаки не обнаружено. Ты чист как стеклышко. Подержим тебя в карантине еще пару дней для надежности. Но все говорит о том, что ты не заразился.

— А Дилан?

Роскоу замялся.

— Его анализы еще не закончены.

— Почему? Мои-то уже готовы?

— В образец, взятый из легких Дилана, попали посторонние примеси. Придется брать новый.

— Посторонние примеси? В лаборатории четвертого класса безопасности?

Роскоу явно скрывал правду.

— Вы что-то знаете, но не хотите мне говорить!

— К тебе, кстати, посетители пришли.

— Какого черта! Говорите, что с Диланом!

— Джейк, дайте нам закончить анализы. Мы всё скоро узнаем. Встречайте гостей.

Посетителями оказались мужчина и женщина в военных мундирах.

— Полковник Дэниел Уилер из НИИ инфекционных заболеваний сухопутных войск США, — представился один. — А это майор Мелисса Лакспер.

— Я эксперт по электронике с базы ВВС Райт-Паттерсон в Дейтоне. Занимаюсь изучением ползунчиков и мер борьбы с ними, — сказала Лакспер. — Орхидея запрограммировала микробота в Рочестере таким образом, чтобы он реагировал на тепловой сигнал переходом в атаку. Мы проверили регистры запоминающего устройства и нашли в них введенную ею программу.

— Орхидея, похоже, хорошо разбирается в ползунчиках, — продолжал Уилер. — Мы хотим проверить, не взломала ли она вашу компьютерную систему.

— Ей ни к чему ее взламывать. Мы выложили инструкцию пользователя в свободный доступ на странице Википедии. Ее подготовил мой студент Джо Сюй.

— Синь-Цзян Сюй? — переспросил Уилер. — Он задержан ФБР.

— Задержан? На каком основании?

Полковник отмахнулся от вопроса.

— Опишите чувствительность ползунчиков к электромагнитным импульсам, — попросила Лакспер. — Электроника когда-нибудь перегорает?

— Случается, а что?

— Мы пытаемся установить, нельзя ли их обезвредить электромагнитным импульсом.

— Вы всерьез рассчитываете пустить в ход ЭМИ-оружие? Взорвать ядерный заряд в верхних слоях атмосферы? Вы заодно «обезвредите» приличную часть электронных сетей связи по всей стране.

— У нас есть заряды уменьшенной мощности. Не ядерные. Способные вырубить всю электронику в заданном районе — от отдельного здания до целого города.

— Вы действительно рассчитываете обезвредить микроботов с помощью ЭМИ?