Шрифт:
– Что? – поразился я. – Этот медальон?
– Ну да…
Я хмыкнул: похоже, Виталик и в своих чудачествах умудрился перейти все разумные границы…
– Такой медальон был у моего друга, француза… В Африке. Наверно, Виталик позаимствовал у меня фотографию, отсканировал, сделал копию и вставил в нее свою нахальную морду… Простите… – опомнился я, сообразив, с кем имею дело.
Она неопределенно пожала плечами, но, кажется, не обиделась.
– Вы хотите сказать, что… это не настоящая фотография? – удивленно спросила она.
– Виталик… при всем моем уважении к покойному… в Африке со мной не служил. А снимок сделан там. Это монтаж.
Ольга взяла фотографию и внимательно вгляделась в пересвеченный жарким африканским солнцем пустынный пейзаж за обвисшим тентом.
– Еще и медальон по фотографии заказал… – вздохнул я.
– А зачем? – недоверчиво спросила она.
– Понятия не имею. Возможно, ему хотелось там побывать.
– Он мог бы съездить…
– Наверно, ему хватало его воображения, – пожал я плечами. – И в чем-то он, видимо, прав: так легче избегать разочарований…
– Кофе хотите? – предложила Ольга, сделав нерешительный шаг в сторону кухни. Предложение выглядело чертовски соблазнительным. Как, впрочем, и она сама: в домашнем халате она казалась такой… доступной, что ли?.. У меня даже внутри что-то екнуло, как тогда, на кладбище, когда я впервые ее увидел, еще не зная, кто она… Или это у меня крыша едет от воздержания?.. Как ни прискорбно, но я поймал себя на таких мыслях, что Кегля, наверно, перевернулся бы в гробу, если хотя бы половина из того, что рассказывают о покойниках, было правдой… Да, неловко как-то с такими мыслями тут кофе распивать. Эти мысли следовало гнать… Пока, по крайней мере…
Стоило мне пошевелить извилинами в нравственную сторону, и я сразу обратил внимание, что халат на девушке траурно черного цвета. Так что… как бы соблазнительно она ни выглядела, цвет этот приходилось уважать… Хотя я никогда прежде не слышал о траурных домашних халатах. Может быть, это просто ее любимый цвет?..
– Честно говоря, даже пообедал бы с удовольствием, – вздохнул я. – Пригласил бы вас куда-нибудь. Но… Мне пора.
– Жаль, – сказала она. – Я бы тоже с удовольствием куда-нибудь сходила. Проветриться. А то сижу целыми днями одна. Все почему-то думают, что… В общем, я даже не знаю. Может, это и правильно… Только это ведь не я умерла… Так тоскливо тут без него, в этой квартире. Вот и вас из-за ерунды приехать заставила. Извините…
– Ну что вы, Оля! – возразил я. – Я очень рад, что вы позвонили. Если еще какую-нибудь забавную фотографию найдете – звоните обязательно… А можете и просто так звонить – я с удовольствием вас навещу.
– В самом деле?
Я улыбнулся:
– Сегодня у меня просто дела срочные, а завтра мы обязательно куда-нибудь сходим. Согласны?
– Согласна, – кивнула она и тоже улыбнулась.
Глава шестая
В милицию я решил больше не звонить: к телефону у меня доверия не осталось. Пошел сам. Отыскал районное УВД и нагрянул лично.
Заявление у меня приняли: «Легко… Приносите еще». Потом снова проверили сводки и снова попытались мне втереть, что я к ним раньше не обращался. Менты косились на меня и многозначительно переглядывались. Я тоже посматривал на них подозрительно, но на своем слишком активно не настаивал: еще не хватало записаться к ним в штатные сумасшедшие.
– Кроме вашего заявления у нас нет свидетельств о стрельбе в городе, – вежливо сообщил мне вызванный по такому случаю оперуполномоченный.
– Каких еще свидетельств? – нахмурился я. – Вам что, покойник нужен для убедительности?
– Нет, покойники нам не нужны, – серьезно возразил он. – Но и на беспочвенные заявления мы тоже время тратить не можем.
– Вот как, – усмехнулся я. – Значит, все-таки не обращаться, пока не застрелят. Ладно…
– Вы вчера много выпили? – поинтересовался опер.
– Не очень.
– Но выпили…
– Я похож на алкоголика?
Он вздохнул и некоторое время молчал – видимо, тщательно анализировал мой вопрос.
– Мы проведем расследование, – наконец, заключил он. На том и порешили.
К дому я подбирался с великими предосторожностями: все норовил за кем-нибудь укрыться, жался к попутным прохожим, так что народ от меня шарахаться начал. А в парадной меня и вовсе накрыло – я вдруг почувствовал острую нехватку оружия в руках. До дверей собственной квартиры я буквально крался, прислушиваясь к каждому шороху в гулкой лестничной клетке. «Вот и паранойя…» – сообразил я, захлопнув за собой стальную дверь и закрывшись на оба замка. Но какой бы диагноз я сам себе ни ставил, повод для «паранойи» у меня имелся основательный, с этим никакой доктор не поспорит…