Тайгер натолкнулся на него возле лестницы. Ицу спускался по ней в сопровождении двух почтенного вида джентльменов. Китаец подмигнул Тайгеру и, проводив джентльменов до дверей, вернулся.

– Кто это? – спросил Тайгер.

– Гарвардский университет! – ответил Ицу. – Только что заключил с ними деловое соглашение. Теперь эти ребята будут работать на нас. Дело растет как снежный ком. Все время требуются новые люди.

– Это заметно! – сказал Тайгер. – А как наши парни?

– В порядке. В их клубах полно народа. Их теперь часто можно увидеть по телевидению. Кое-кто даже имеет свои программы. Есть еще новости. Психолог Джон Бергс вызвался сотрудничать с нами. Этот человек большая величина. Еще из старой гвардии. Примечательно, что он согласился, едва мы ему намекнули. Представляешь, один из столпов материалистического учения сам вызвался сотрудничать с нами!

– Что-то я не слышал такого имени, – сказал Тайгер.

– И немудрено. Последний его труд был написан десять лет назад. После чего профессор замолчал, словно воды в рот набрал. Когда мы решили наладить с ним контакт, то для начала послали к нему журналистов. Они между делом поинтересовались, почему за десять лет не было ни одной книги, ни одного выступления? Старик долго молчал, а потом заявил: «У меня изменились взгляды об устройстве мира». «Почему же вы не заявите об этом публично?» – спросили у него. «Боюсь, что истина будет похожа на джинна, выпущенного из бутылки», – ответил профессор.

Наши люди стали собирать информацию о прошлом Джона Бергса. Они отыскали его тетку, Мэйди Стоун. Она сообщила, что профессор пережил клиническую смерть, и указала точную дату этого события. Мы сопоставили цифры и выяснили, что дата клинической смерти совпадает с началом великого молчания Джона Бергса. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в тот момент, когда его душа смотрела сверху на собственное покинутое тело, распростертое на хирургическом столе, он убедился в наличии того факта, существование которого отвергал всю свою жизнь. Факта двоичности человеческой природы. Как человек умный и склонный к глубокому анализу, он быстро понял, что к чему. Его самолюбию был нанесен ощутимый удар. Когда человек вдруг осознает, что всю жизнь городил чепуху и, вдобавок, убеждал в этом людей, и довольно успешно, что он может чувствовать? С тех пор Джон Бергс замолчал. Но когда наши люди пришли к нему, он заговорил. Оказывается, Джон Бергс не просто молчал. Он изучал явление, которое его потрясло. И подошел к делу со скрупулезностью ученого-аналитика. В общем, теперь Джон Бергс наш человек. Его не надо ни в чем убеждать. Он сам убедит кого угодно. Скоро он выступит с официальным заявлением, – Ицу замолчал.

Провожая Тайгера до дверей, он добавил:

– Мы раскрутим этот маховик! Джон Бергс – это не единственная величина, которая будет работать на нас.

Через месяц Тайгер получил посылку от Генри Лая. Овальную пластину из титана с изображением своей матери. Медальон был с цепочкой. Тайгер подумал, что от матери у него ничего не осталось, и повесил его на шею.

Еще через месяц плоды их деятельности накрыли мир, словно цунами. Сообщество бурлило! Газеты, телевидение, радио без перерыва изливали потоки все новой информации. Услышанное нравилось обывателю и обсуждалось на каждом углу. Даже «Джокер» – заведение, где собирались сливки общества, слегка колыхнуло этой волной. Магнаты были смущены и насторожены.

Дьюрик Лебстон, наживший огромное состояние на биржевых спекуляциях и выгодно поместивший его в производство легчайших металлических сплавов, почему-то вспомнил Вторую мировую войну. Дескать, тогда у стран были границы, и в случае чего всегда можно было прихватить чемодан с деньгами и драпануть куда подальше. Толстосумы смутно ощущали тревогу. Кто-то из них спросил мнение Тайгера. Он ответил, что его не беспокоит возня простых смертных. Благодаря своим деньгам мы поднялись на такую высоту, что благополучно переживем любые социальные катаклизмы. Людское море – это всего лишь море у подошв наших ботинок.

Его речь понравилась, ему даже зааплодировали.

Тайгер еще раз взглянул на фотографию в черной рамке, помещенную на передней странице газеты. Странное убийство, лишенное смысла. Таши-лама не был человеком, вовлеченным в какие-либо политические, финансовые и прочие интриги. Не мог быть вовлечен в них в силу своего сана. Святого человека не интересуют подобные вещи.

Тайгер один сидел в своем кабинете. Его взгляд нашел пятнышко на дубовых панелях кабинета и, зацепившись за него, оставался неподвижным.

Все шло хорошо, и только убийство Таши-ламы омрачало настроение.

Веласкеса обработали за три дня, а спустя месяц, для верности, опять повторили процедуру. Его изумлению не было предела. «Такие возможности!» – говорил он, закатывая глаза. Темперамент Веласкеса не мог смириться с тем, что человек использует себя лишь наполовину. Теперь Веласкес стал их человеком, правда по-своему. Но это не столь важно. Главное, что деятельность, которую он развил, работала на них.

Да, все шло хорошо. Даже президент недавно заявил, что, возможно, скоро наступит Эра духа.

Тайгер усмехнулся. Президент, наверное, и умрет с этим словечком на устах – «эра».

Тайгер продолжал рассматривать сучок, пытаясь понять мотивы убийства Таши-ламы. Временами ему казалось, что он нащупал ответ в своем подсознании, но первое же усилие вытянуть его наружу окончилось ничем.

Убийство! Для него существуют тысячи мотивов. Человек может только что родиться, и одновременно с этим произойдет событие, настолько мельчайшее, что его никто не заметит. Царапина, мельчайшая трещина в монолите бытия. Человек будет жить, не подозревая, что где-то рядом из неприметной трещины разрастается бездна, в которую он рухнет.