– А что сейчас собираешься делать ты? – спросила Джеки.

– Придется подписать еще один контракт, тем более, мне за него обещали миллион. Бах хочет, чтобы мы проделали эту процедуру не в Австралии, так что представляется хорошая возможность унести отсюда ноги на его самолете, который вряд ли будут осматривать.

Тайгер высадил Джеки у особняка Вольфа и поехал дальше, к стоянке автомобилей, предназначенных для проката. Загонять машину на стоянку он не стал, а просто оставил ее перед воротами.

В коттедже Вольфа горел свет. Тайгер, подумав о том, что, чем раньше он сообщит Вольфу о своем решении подписать контракт, тем раньше покинет Австралию, подошел к коттеджу и нажал кнопку звонка.

– Войдите! – тут же раздался голос профессора.

Тайгер открыл дверь, шагнул через порог и увидел Баха, сидящего в кресле. Казалось, с момента первой встречи миллиардер так и не поднимался из него.

– Вы пришли сообщить нам о том, что согласны? – спросил Бах, глядя куда-то мимо Тайгера.

– Да! – ответил тот.

– Ну что ж, – на лице Баха не отразилось никаких эмоций, – вылет завтра. Профессор и вы вместе со своей подружкой полетите на моем самолете вместе с оборудованием. – Бах посмотрел на Вольфа. Тот молча кивнул в знак согласия.

– Джеки?! – удивленно произнес Тайгер. – Она была у вас?

– Да! – ответил Вольф. – Буквально перед вашим приходом. Ей тоже найдется работа.

Лимузин Баха был под стать самому Баху – огромных размеров, изготовленный по индивидуальному заказу. Они благополучно подъехали на нем к самолету, который стоял на взлетной полосе, недоступный службе контроля.

Все необходимое оборудование Вольф, к удивлению Тайгера, уместил в два узких металлических контейнера. Обслуга без труда внесла их в самолет.

Они летели над океаном, который тускловатым пятном проглядывал сквозь окна в облаках. День шел к концу, и внизу наступало время заката. Но здесь, наверху, солнце не приобрело даже красноватого оттенка.

– Никак не возьму в толк, – произнес Вольф, оторвавшись от иллюминатора, – то ли действительно от Баха исходят какие-то токи, то ли это самовнушение, возникающее только при одной мысли о его состоянии? – Вольф задумчиво обхватил рукой подбородок. – В его присутствии я чувствую себя мальчиком на побегушках и при первой его команде готов ринуться исполнять все, что он от меня потребует. Стыдно признаться, но это так. Общество не должно допускать в своей среде появления таких монстров, как империя Баха. К чему человеку столько денег?! Непонятно!

– Что же здесь непонятного? – произнесла Джеки. Она сидела напротив Вольфа, рядом с Тайгером. – У каждого свои цели в жизни. У одних они уже близки, как, допустим, у Баха, у других пока далеки, как, например, у вас. Вам не понять Баха, а вот Джону не понять вас.

– В чем не понять?

– Да все в том же, в чем вы не можете понять Баха, – рассмеялась Джеки. – Зачем вам еще деньги?

– Да, деньги, деньги, – задумчиво произнес Вольф. – А знаете, они имеют одно примечательное свойство, – Вольф хитро улыбнулся. – Их нужно зарабатывать. Без этого они, как правило, не появляются. И вот в силу такого своего качества они заполняют возникающие на жизненном пути человека пустоты, периоды, когда нет цели, нет идей.

Заметив непонимающий взгляд Тайгера, Вольф произнес:

– Сейчас я вам поясню. На собственном примере. Когда-то я был ученым, впрочем, этого и сейчас никто не отрицает, – Вольф усмехнулся и несколько секунд рассматривал через иллюминатор облака. – Я добился того, о чем мечтают все ученые, – сделал сенсационное открытие, но к тому времени наука выпотрошила меня всего. И когда эйфория прошла, я вдруг понял, что это конец, и что цели я своей достиг слишком рано. Впереди у меня еще, по крайней мере, лет двадцать жизни, но что это будет за жизнь? Продолжать заниматься наукой? Зачем? Ничего более значительного, чем я уже сделал, мне сделать не удастся. Заняться чем-то другим слишком поздно. Так я и жил в вакууме, пока не пришел к мысли, что никогда не поздно делать деньги. «Почему бы мне не стать богатым?» – подумал я и стал им.

– Но вы решили не останавливаться на достигнутом? – произнесла Джеки.

– Теперь уже просто невозможно. Оказывается, это затягивает… Смотрите, земля, – Вольф кивнул в иллюминатор.

Самолет заметно снизился, и теперь внизу отчетливо была видна холмистая, лежащяя в сумерках земля. Кое-где среди холмов и у самой кромки, разделяющей сушу и океан, мерцали огни.

– Где будем садиться? – поинтересовался Тайгер. – В Сан-Хосе?

– Вряд ли, – ответил Вольф. – У Баха в Пунтареносе есть свой аэропорт.

Самолет вдруг круто лег на крыло, делая разворот, а через двадцать минут уже стоял на посадочной полосе небольшого аэродрома. Прямо к трапу подкатил автомобиль с открытым верхом.

– А контейнер?! – спохватился Вольф, садясь в машину.

– Не беспокойтесь, сэр, ваше оборудование благополучно прибудет туда, где ему надлежит быть, – с этими словами человек в униформе распахнул дверцу машины перед Вольфом. На его губах играла легкая снисходительная улыбка.

Водитель в такой же униформе поприветствовал их едва заметным кивком. На лицах служащих Баха словно лежал отблеск его капиталов. И, очевидно, мерка, которой они мерили людей, была лишь соизмерима с величиной капиталов Баха. Перед такой меркой даже сам Вольф казался личностью незначительной.