– В чем, в литературе?

– В ее необходимости.

– Ого! – Тайгер приподнял голову и посмотрел на Тома.

– Однажды я подумал, что основным источником для добрых двух третей мировой литературы служили вопросы морали, – продолжал Том. – Но ведь для того, чтобы уяснить, что нравственно, а что безнравственно, достаточно прочесть лишь одну книгу – Библию, или основы гражданского права, или, на худой конец, свод криминальных законов. Тогда к чему длившееся не один век бумагомарание, которое так и не сделало человека нравственным существом?

Тайгер попытался сообразить, серьезно ли говорит его собеседник или же «несет», но тот, не давая ему опомниться, уже менял тему:

– Потом я решил заняться философией. Это три потраченных впустую года, поскольку в ней я тоже разочаровался. После одного случая. Я жил тогда на одном острове, а на работу ездил на другой. Паром идет полтора часа. Утро раннее, садишься в кресло и засыпаешь. Паром причалил, ты проснулся и вышел. И так почти полгода по этой схеме. И как-то раз, как всегда, дремлю в кресле, вдруг чувствую, кто-то меня за локоть трогает. Открываю глаза – перед моим носом чашка с кофе парок пускает, а держит чашку нежная женская ручка. Поднимаю голову – вижу девушку в униформе обслуги. Смотрит спокойно и ласково – так на детей смотрят. Глаза синие, и будто свет от них идет. Ну и пошло – перед каждой высадкой кофе пью. Недели три так продолжалось. И вот как-то раз я уже чувствую – время подходит, глаз не открываю, но кофе жду. Так и прождал, пока по трансляции не объявили, что паром уже причалил и пора нам вытряхиваться. Ни кофе, ни девушки! Ни сегодня, ни завтра – никогда! А я в то время философию изучал, курс слушал. Но ни Платон, ни Гегель, ни Кант не смогли мне помочь найти ответ на вопрос: «Почему сегодня были кофе и девушка, а завтра уже нет?» Я в то время у себя бюст Канта держал. Голова у него большая, плечики узкие, совсем тщедушный мужик был. И вот, когда я вернулся в тот день домой, мы долго с ним беседовали. Я, он и бутылка виски. В тот вечер ему многое от меня услышать довелось: и что толку было больше, если бы он, Кант, к примеру, паровые котлы ремонтировал, а не словоблудием занимался, и что вся его философия к живой реальной жизни никакого отношения не имеет, и что если есть у тебя свой взгляд на вещи, то держи его при себе, не навязывай другим. Дескать, пахарь тоже имеет свой взгляд на жизнь, и, кстати, более здоровый и естественный, но при этом предпочитает идти за плугом, а не болтать, – Том скрестил руки на груди, как это делают покойнику, и уставился мутно-зелеными глазками в небо. – Да все бы ничего. Может, и Канту я не стал бы грубить. Но выяснилось, что на пароме я не кофе каждый раз ждал, а девушку.

– И чем это кончилось? – спросил Тайгер.

– А вот этим и кончилось! – Том похлопал себя по животу.

– Послушай-ка, Том, ты уже четвертый раз в чужой шкуре. За все это время неужели у тебя не появилось никаких соображений по поводу того, как Вольфу удается проделывать с тобой такие вещи?

Том сорвал травинку, пожевал ее конец, сплюнул, а затем произнес:

– Нет!

– И все всегда было одинаково при перемещении?

– Да! – Том, выбросил травинку и поднялся. – Это бессмысленный разговор, Джон. Поверь, мы все равно ни черта не поймем. Поначалу я подумал, что взяли мои мозги да переложили в чужой череп, но это была детская мысль. Должны же быть какие-то следы вскрытия. Не шприцем же он из моей головы их вытягивал? Да я еще никогда не слышал, чтобы человек на другой день после операции на голову носился как ошпаренный. Ясно только, что Вольф гребет деньги лопатой и загребал бы еще больше, если бы у него имелось достаточно ассистентов.

– Совсем нет желающих?

– Да как сказать, не то чтобы совсем нет, но после медобследования, тестов и прочего остаются единицы. Тут один парень после перемещения сошел с ума. Так теперь Вольф не хочет больше рисковать. А второй раз контракт редко кто подписывает.

На другой день Том, наблюдая, как Тайгер медленным брассом передвигается по поверхности бассейна, произнес:

– Пожалуй, тебе следует попросить надбавку у Вольфа. Ты научил этого болвана плавать. Хотя он, совершенно не подозревая об этом, сидит где-то здесь неподалеку и наверняка потягивает виски с содовой. Это по такой-то жаре!

– Послушай, Том, месяц кончается, скоро мы окажемся в своих телах. Неплохо бы до этого нам взглянуть на самих себя. Чтобы после перемещения узнать друг друга, – сказал Тайгер, выбравшись из бассейна. – Как ты хоть выглядишь?

– Длинный, поджарый тип с темной кожей, – ответил Том и указал рукой в сторону самых дальних коттеджей. – Тогда нам нужно вон туда.

Перебравшись через живую изгородь, они оказались на территории, где Вольф размещал своих клиентов.

На веранде одного из коттеджей сидели в шезлонгах двое мужчин. Их разделял передвижной столик с бутылками.

– Накачиваются, сукины дети! – проворчал Том, взглянув на веранду. – Из-за таких вот ублюдков я скоро алкоголиком стану. Сначала, попав в новое тело, они знаешь как резвятся, куда там! А заканчивают все этим, – Том кивнул в сторону веранды. – Ну, пойдем, что ли. Правда, большого желания у меня на них смотреть нет. Странное чувство испытываешь. Так бы и съездил разок по физиономии. Да и съездил бы, но вот непонятно кого ты при этом бьешь – его или самого себя. А это ударить, – Том ткнул пальцем себя в грудь, – рука не поднимается.

– Если что, я могу помочь, – хмыкнул Тайгер.

– Спасибо, не надо, – вежливо отказался Том и опять бросил взгляд в сторону веранды. – Свиньи, ничего умней не придумали, как накачиваться виски за счет нашего здоровья.

– А разве это не запрещено? – спросил Тайгер.

Том усмехнулся:

– Знаешь, как Вольф назвал свои услуги в рекламном ролике? «Отпуск в чужом теле». Человек месяц наслаждается здоровым телом. Все удовольствия, кроме наркотиков.

Они поднялись на веранду.

– Доброе утро, джентльмены! – произнес Том. – Как вы себя чувствуете?

Навстречу ему из шезлонга встал высокий, хорошо сложенный негр лет тридцати.

– Отлично! – проговорил он, удивленно разглядывая Тома. – Боже, неужели это я? На сколько же я похудел?

– Я думаю, на одну четвертую от общего веса, – ответил Том и обратился к Тайгеру: – Видишь, Джон, это – я! Как, ничего парнишка?! – Том бесцеремонно похлопал негра по плечу.