– Испытываю острое желание поместить вас в такой же сейф на вечное хранение, – продолжал Тайгер.

Лоуренс сначала попятился, доставая руки из карманов, а затем, круто развернувшись, рванулся к входной двери. К задвижке замка он успел лишь притронуться, дальнейшие его действия прервал короткий удар в височную кость. Лоуренс осел. Подхватив тело, Тайгер мягко опустил его на пол и вошел в комнату.

Рики сидела в кресле и вопросительно смотрела на него. Тайгер вплотную подошел к ней и заявил:

– Мистер Лоуренс только что умер, – затем нагнулся, поднял свой кейс и раскрыл его. Все это он проделывал не спеша, как будто ничего не произошло, не отводя взгляд от серых, непонимающих глаз женщины. В его руках появилась клейкая лента. Губы женщины, наконец, вяло шевельнулись, но Тайгер тут же запечатал их лентой.

– Ничего, мисс, потерпите немного, а ближе к ночи вас освободят, – произнес Тайгер, закончив связывать женщину. – Где у вас спальня или вам удобней будет в кресле? Ну, как хотите. Всего наилучшего!

В прихожей он взглянул на труп Лоуренса. Наверное, мнил себя всемогущим, мелькнуло в голове Тайгера. Но любой человек смертен. Положение и деньги не меняют суть вещей. Плоть остается плотью, такой же мягкой и податливой. И неважно, сколько у тебя денег. Тот, кому это надо, все равно доберется до тебя. Осторожно прикрыв за собой дверь, он покинул квартиру.

Тайгер бесцельно брел по городу, ощущая в себе некоторое опустошение. Он продолжал думать о том, как все-таки уязвим человек. Любой! Кем бы он ни был: гением, миллионером или пророком, – он соткан из слабостей, привычек, привязанностей и, конечно же, желаний. Это делает его беззащитным. Энди тоже поплатился за свои желания, но теперь он отомщен, и душа его успокоится.

Прошагав с час по городу, который жил, дышал, хотел и пытался воплотить свои желания на каждом шагу и воплощал их либо нет, Тайгер зашел в агентство, приобрел два билета на паром на разное время, а затем, вспомнив, что сегодня еще ничего не ел, отправился в ресторан. Он попросил стакан сухого вина и порцию отварного мяса с овощами. Когда официант принес заказ и удалился, Тайгер поднял стакан и произнес:

– За тебя, Энди! Чтобы там ты обрел все, чего не хватало тебе здесь, – чуть помедлив, Тайгер добавил: – Знаешь, старина, с тобой здесь было гораздо веселей.

Тайгер медленно цедил вино из бокала и размышлял, что, как это ни странно, он привязался к Энди Доксвелю, мошеннику, маленькому слабому человечку.

Закончив есть, Тайгер покинул ресторан и взял такси. Через двадцать минут он уже входил в коттедж Доксвеля. Он прошелся по дому, снял с себя парик и швырнул его в шкаф, затем открыл дверь туалетной комнаты. Человек сидел, прислонившись щекой к сливной трубе, и дремал. Услышав шум, он открыл глаза и настороженно уставился на Тайгера.

– Как дела, зад не отсидел? – поинтересовался Тайгер.

– Зад – черт с ним, лишь бы шкура была цела! – произнес Якоб. – А как у тебя?

– В полном порядке!

– Вот и славно! – обрадовался Якоб. – Теперь ты меня отпустишь?

Тайгер утвердительно кивнул и принялся развязывать пленника. Когда с него спал последний виток веревки, он уперся руками в унитаз и попытался встать, но ноги не слушались. Вытянув их на всю длину, он принялся стучать по ним ребрами ладоней. Движения его рук были быстрыми, но внезапно они прекратились. Якоб поднял голову и как-то странно посмотрел на Тайгера:

– Значит, Лоуренса больше нет?

– Да! – ответил Тайгер.

Якобу, наконец, удалось подняться. Он сделал пару нетвердых шагов, затем остановился, опершись о стену, и произнес:

– Я клянусь забыть все, что ты мне сейчас скажешь! В газетах писали, что ты искусственный человек. Скажи мне, кто ты на самом деле: убийца высочайшей квалификации или в самом деле кибер?

– Я не то и не другое, – ответил Тайгер.

– А кто же ты тогда? Ведь то, что ты…

– Вот тебе деньги и билет на паром. Все как договаривались, – прервал его Тайгер. – Будь здоров, Якоб! И не забывай держать язык за зубами.

Стоя на второй палубе парома, Тайгер рассеянно смотрел на проносящуюся вдоль борта темную воду и пытался разобраться в той путанице, которая происходила у него в голове. Его сознание как бы разделилось на две части. Одна из них была захвачена реалиями сиюминутной жизни, что всплесками смеха, музыкой и легким скольжением полуобнявшихся в танце пар переполняла танцевальный салон у него за спиной. Вторая часть принадлежала хоть и неосязаемой, невидимой, но еще более реальной реальности, существующей за пределами страстей, за пределами, недоступными интеллекту, в области ощущений и интуиции.