Настроившись на покаянный лад, Захаров с лёгкой душой отправился в партком, предчувствуя, как он ловко обойдёт Байтенова и выйдет сухим из воды.

В кабинете Байтенова сидел ещё и Соловьёв, хмуро ответивший на фамильярное приветствие Захарова. А Байтенов, глядя прямо в глаза, сразу спросил:

— Скажите, Иван Михайлович, чем вы занимались в последнее время? Какая у вас была работа?

Неподготовленный к такому повороту событий и сбитый с толку официальным обращением на «вы», Захаров сбивчиво ответил:

— Я… видите ли, дело в том, что… я ездил по участкам.

— Это мы знаем, что вы ездили. Но зачем? Какие вопросы механизации вы решали на участках, где сейчас нет техники?

— Я знакомился с постановкой дела в МТС, которая обслуживает «Жане турмыс». Мне это необходимо для сравнения.

Соловьёв пожал плечами:

— Вы знакомились с этой постановкой уже несколько раз.

— Но ведь всё зависит от времени года, — упорствовал Захаров, — я там был весной, а сейчас лето.

Он понимал, что говорит сущую чепуху, по никак не мог найти убедительного довода, который объяснил бы, почему он отсутствовал. Он понимал — Соловьёв раздражён, но сдерживается. А этого Захаров боялся больше всего. Если человек кричит — значит, он выведен из себя и плохо соображает. Сейчас же Соловьёв был сильнее Захарова.

Заметив замешательство Захарова, Соловьёв спокойно заговорил:

— Речь идёт не о том, что вы делали, а именно о том, чего вы не делали. Уборка на носу, а все ремонтные и профилактические работы передоверены уста Мейраму. Он, правда, опытный мастер, но уследить за всем просто не в состоянии. До сих пор вопрос о воде не решён, и всю переписку по этому поводу веду я, хотя это прямая ваша обязанность. Гребенюк заведует гаражом, но не отвечает за авторемонтное оборудование и комплектование парка. Это тоже ваша обязанность. А что вы предприняли? Расчёт количества механизмов, потребных на уборке, вами сделан халтурно. Старшему агроному пришлось вносить поправки. На строительстве не хватает бетономешалок и транспортёров. Вы пальцем не ударили, чтобы устранить недостатки. График работ уже нарушен. Мы идём с отставанием. Только самоотверженная работа строителей не привела к абсолютному срыву сроков. Вас неоднократно предупреждали, вам советовали, вам помогали. Но вы не сделали должных выводов. К людям относитесь просто возмутительно, с барской заносчивостью. Нам, очевидно, придётся на партсобрании поставить вопрос о вашем поведении.

Соловьёв замолчал, а Байтенов довершил:

— Никто не спорит, что обязанности главного инженера весьма разнообразны и велики. Только ведь на то и главный инженер с его полномочиями и его… окладом. Мы вправе требовать от вас выполнения всех ваших обязанностей. Если трудно — всегда поможем. Но помогать тому, кто ничего не делает, — это значит работать вместо него. А за вас никто не станет работать.

В одно мгновенье Захаров понял, что всё сказанное куда серьёзнее вопроса об отношениях с Ларисой. Сейчас речь шла о его пребывании в совхозе, а следовательно, и о судьбе диссертации, обо всей дальнейшей карьере.

— Игнат Фёдорович! Байжен Муканович! Я, безусловно, глубоко виноват во всём, о чём вы говорили… Я многое упустил, потому что меня торопят с диссертацией… И потом мои семейные неурядицы выбили меня из колеи. Я находился в таком состоянии, что не мог сосредоточиться… Даю слово, что положение будет исправлено…

— Посмотрим, — сухо сказал Соловьёв, — но имейте в виду, что времени у вас мало, а вы его тратите, мягко выражаясь, не по назначению… И заняты вы были вовсе не диссертацией.

— Я обещаю сделать всё, чтобы наверстать упущенное! Вот увидите!..

Когда Захаров ушёл, Байтенов взволнованно сказал:

— Не понимаю, Игнат Фёдорович, как вы, человек с большим опытом, настоящий коммунист, не видели фальши в этом субъекте?! Ему ни на грош нельзя верить!

— Вы правы, Байжен Муканович, — твёрдо сказал Соловьёв, — и если Захаров делом не оправдает себя, я буду, может быть, ещё решительней и беспощадней, чем вы.

Из парткома Захаров вышел в смятении и тревоге. Как все хвастливые и самонадеянные люди, он видел причину своих неудач не в себе самом, а в том, что другие относятся к нему недоброжелательно и завистливо. И главная причина — козни Байтенова, который с самого начала невзлюбил Захарова и всячески портил ему кровь. И если уж сам Соловьёв заговорил так резко и сердито, значит Байтенов взял верх. Его надо как-то обезвредить.

Дав обещание работать честно и упорно, Захаров вовсе не собирался сдержать своё слово. Просто он знал, что если человек обещает исправиться, это всегда действует на руководителя умиротворяюще. Люди любят наставлять на путь истинный и довольны уже одним тем, что кто-то признаёт свои ошибки и кается.

Захаров заперся в своём кабинете и принялся обдумывать, как ему поступить. Обычно он избегал обращаться к самому Родиону Семёновичу. Он умело пользовался другим способом: на некоторых руководителей безотказно действовало одно только сообщение о том, что родной дядя Захарова — директор крупного завода, депутат Верховного Совета, личный друг Мухтарова.

Но давить на Соловьёва дядиным авторитетом было бессмысленно: Родион Семёнович и Соловьёв старые приятели и относились друг к другу без всякого чинопочитания. Именно из этого обстоятельства Захаров после некоторых колебаний решил извлечь выгоду. Он написал дяде, что работать в совхозе трудно. Не только потому, что мало механизмов и сложна общая обстановка, но ещё и потому, что многие люди не понимают роли механизации в сельском хозяйстве и смотрят на главного инженера как на дармоеда. А директор совхоза, Игнат Фёдорович Соловьёв, человек прекрасной души и славного боевого прошлого, окружён здесь недостойными, завистливыми людишками, которые наговаривают на главного инженера, мешают ему, срывают все лучшие начинания в области техники и рационализации производства. Нужна безоговорочная поддержка директора, чтобы он, Захаров, мог бы вывести совхоз на путь постоянных успехов и перевыполнения плана.