Но Талия не переживет подобного откровения.

Она пожала плечами и отвернулась, пытаясь уклониться от ответа.

Харрис схватил ее за руку. Удивившись, она увидела в его глазах растерянность и боль.

— Ты хочешь сказать, что все делала только ради освобождения своего брата? Ты намеренно мной манипулировала?

Как ему удается выглядеть таким искренним? Как она может до сих пор хотеть верить ему, как может хотеть растаять в его объятиях и признаться в вечной любви?

Дурочка. Именно так назвал ее информатор.

Нет, она не позволит Харрису увидеть ее плачущей из-за него. Она и так слишком открыто демонстрировала ему свою привязанность. Сейчас она, по меньшей мере, отомстит ему и поставит его в равные условия.

Язвительным тоном она произнесла:

— Мне не доставило особого труда заставить тебя помочь мне освободить из тюрьмы невиновного человека.

Она видела, как Харрис резко вздрогнул, но потом быстро совладал с эмоциями.

В конце концов он огрызнулся:

— Это я зашел слишком далеко, помогая виновному выйти на свободу.

Как только до нее начал доходить смысл его слов, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Знаешь, теперь я понял, что в твоей семье все мошенники.

Она резко высвободила руку: — Я не предполагала, что ты сможешь зайти так далеко.

— Что это значит?!

— Ничего. Не бери в голову. — Она едва держалась на ногах. «Уходи от него!»

Она нащупала рукой поручень. Харрис схватил ее и развернул к себе лицом. Его глаза лихорадочно горели.

Талию пронзила резкая боль, она едва не потеряла рассудок.

— Что случилось? — прохрипела она. — Неужели я так сильно задела твое самолюбие? Ты хочешь, чтобы я уехала или умоляла позволить мне остаться? Или, возможно, ты жаждешь получить еще один платеж за освобождение Тода? Хочешь заняться этим на борту самолета? Я готова тебе уступить. Но на этот раз тебе придется этим заниматься с женщиной, которая не желает с тобой быть.

Харрис замер, и казалось, прошла вечность, прежде чем зазвонил его телефон. Он покачнулся и посмотрел вниз, словно не понимая, откуда идет звук.

Талия вырвалась от него и побежала вверх по трапу. Она неслась что есть мочи.

Влетев внутрь, она рухнула в кресло в дальнем конце салона и жалобно попросила стюардессу, чтобы ее не беспокоили. Талии ничего не было нужно.

Она мечтала только об одном: избавиться от раздирающей душу душевной боли.

— Талия! У тебя получилось!

Талия прислонилась спиной к только что закрытой двери.

Брат!

Она посмотрела на Тода. В его глазах стояли слезы, он бросился к ней и заключил в крепкие объятия.

Талия дрожала, не до конца веря в то, что любимый брат действительно на свободе.

Наверное, она удивленно вскрикнула. Он отстранился и, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, стал жадно вглядываться в лицо сестры.

— Как ты это сделала? Марк сказал мне, что ты стараешься меня вытащить, но я не надеялся на успех.

«За твою свободу я продала душу дьяволу», — едва не ответила ему Талия. Однако нужно уточнить: она продала душу дьяволу по собственной воле. И ничего не просила взамен. Обещанная помощь оказалась очередным методом ловкого манипулирования ее чувствами.

Тем не менее свобода Тода доставляла ей радость.

Однако сейчас Талия не могла нормально общаться даже с братом, с которым у нее всегда были особые отношения — между ними существовала какая-то непостижимая связь. Нервы Талии были напряжены до предела.

Она поцеловала Тода и пожала плечами:

— Не имеет значения, как я это сделала. Важно то, что ты на свободе и реабилитирован.

— Как ты можешь такое говорить? Мне нужно знать, не попала ли ты в беду, спасая меня.

— Самое главное, что ты не в тюрьме и можешь заново строить свою жизнь.

— О боже, ты пошла на огромные жертвы, да? — Он схватил ее за плечи, от волнения дрожа всем телом. — Я не приму такой жертвы. Я пойду обратно в тюрьму.

— Не волнуйся, Тод. Я выживу.

Однако он обо всем догадался по выражению лица сестры. По раскрасневшимся щекам Тода текли слезы.

— Пожалуйста, Талия, верни все как было. Я не достоин таких жертв.

— Конечно, достоин. Ты мой брат-близнец. И ты не виновен.