Харрис поклялся пойти на все ради счастья возлюбленной. Но пока ему оставалось лишь молчать и страдать вместе с ней. И молча дарить ей свое сердце.

Он неистово молился, чтобы ему не пришлось делать выбор между чувством к Талии и возможностью помочь Тоду.

Харрис ни в коем случае не должен потерять Талию. Без нее его жизнь не будет иметь смысла.

Талия вздрогнула и проснулась, нежась в неге и удовольствии после страстной близости с Харрисом.

Она потянулась и простонала от приятных ощущений в теле. Харрис продемонстрировал ей страсть и блаженство на грани безумия. И теперь она считала, что его прежнее здравомыслие и сдержанность были совсем не к месту.

Принц покинул комнату, но мог вернуться в любую секунду.

Талия встала и приняла душ. Выйдя из ванной, она услышала монотонный стук копыт Ветра с задней стороны коттеджа.

Она бросилась к двери. Оказавшись на улице, Талия посмотрела на сумеречное небо и увидела, как одна из звезд зажглась ярче остальных, а затем погасла, словно ее никогда не было.

Вот так же стремительно истекает время, оставшееся у Харриса и Талии.

Но они не вели себя так, словно им придется расстаться. Оба притворялись, что всегда будут вместе.

Подъехав к коттеджу, Харрис улыбнулся Талии, и она забыла обо всем. Она бросилась к нему, и он усадил ее перед собой, прижав спиной к своей разгоряченной груди.

Некоторое время они ехали рысью, совершая неторопливую ежедневную прогулку по оазису. Талия вздохнула и сильнее прижалась к Харрису, наслаждаясь его уверенностью и теплом тела.

— Я сделала вывод, — заявила она. Он поцеловал ее в макушку, продолжая обнимать, и стал ждать ее откровения. — Мое похищение стало самым лучшим событием в моей жизни.

Харрис рассмеялся и сжал Талию в крепких объятиях:

— Знаешь, получается, что я тоже могу назвать это событие самым лучшим в моей жизни.

Она вздохнула, понимая, что он говорит правду, и прижалась к нему, наслаждаясь запахом его тела и свежими ароматами богатой природы.

Потом она решила его поддразнить:

— Как, по-твоему, когда-нибудь я смогу кататься на собственной лошади?

— Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности.

— Какой опасности? Здешние лошади, как и остальные животные, быстро привыкают к иностранцам.

— Я просто хочу держать тебя в своих объятиях как можно дольше… — Он помолчал, потом простонал: — Я желаю касаться тебя как можно чаще.

Харрис с трудом произносил эти слова, так как понимал — время их неумолимо истекает. Когда все закончится, в их сердцах останутся раны.

Талия решила немного подбодрить Харриса. Она повернулась и дрожащими от испуга губами поцеловала его в шею:

— Мой благородный рыцарь.

Он прерывисто выдохнул и крепче прижал ее к себе, благодаря таким образом за нежность и понимание.

— Нет ничего лучше, чем тебя обнимать. Я могу к этому пристраститься, ведь я часто езжу с тобой в оазис.

— Мой герой, — произнесла Талия по-арабски, откинула голову назад и, улыбаясь, посмотрела в его глаза. Взгляд Харриса помрачнел.

Но вот тьма сменилась нежностью. Харрис загрустил — ему было больно и плохо. Она решила его развеселить.

Какой смысл беспокоиться о будущем, если подобными размышлениями можно лишь испортить счастье, которым они наслаждаются в настоящее время?

Она потерлась волосами, которые он обожал и называл золотыми нитями солнца, о его обнаженную грудь. Теперь, когда он больше не носил повязку, а только пластырь поверх быстро заживающей раны, она с удовольствием касалась его скульптурно-красивой груди при каждом удобном случае.

— Харрис…

— Да, Талия, позови меня снова по имени. Ты зовешь меня так, словно не сможешь дышать, если я не буду владеть тобой всегда. Я очень тебя хочу.

На нее нахлынула волна невероятного возбуждения при мысли о том, что Харрис воплотит в жизнь свои намерения. Это стало ее фантазией, ее мечтой, мысли о близости с ним постоянно крутились у нее в голове, принося наслаждение и страдание одновременно.

Сейчас они находились посреди бескрайних просторов оазиса, вдали от людей.