Мальчика, появившегося на свет, Иса увидел только на следующий день, когда роженица пришла в себя. Ее спасли, хоть и была она на грани жизни и смерти. А ребеночек был здоров и весил четыре с половиной килограмма. Толстяк с раскосыми, как у Чингисхана, глазками и едва проявившимся темным пушком на затылке. Полукровка – так окрестили бы его те, кто был против этого брака. Кто, как в песне поется, уверен, что ждала его суровая доля. Но на все есть Божья воля.

– Как назвать тебя, малыш?! – поднял смуглый комок над головой счастливый папа, не решившийся заранее подбирать сыну имя. – Как мама скажет. Так и буду тебя звать.

– Пусть будет у него русское имя, – ослабленным голоском прошептала с больничной койки Лина. Мать уже сейчас думала о будущем, не желая осложнять своему чаду жизнь. Мало ли как все обернется. Надо обезопасить его во всем, а имя многое значит.

– Хочешь сказать, что он не будет мусульманином? – возразил Иса, но тут же осек себя на мысли, что не прав и не должен волновать свою милую супругу, перенесшую только что такую боль.

Она уже забыла о пройденном испытании и совсем не обиделась, давая вовлечь себя в дискуссию. Она откусила яблоко, показав тем самым, что ей намного лучше, и сказала:

– Насчет веры – тебе решать. А насчет имени – мне. Согласен?

– Я согласен, чтобы он верил в единого Бога! – отрезал Иса. – У христиан и мусульман Бог один. Имен у него просто много.

– А у нашего мальчика будет одно – Вовочка, – заявила мама. – Он будет очень красивым. Говорят, детишки от смешанных браков очень красивые и очень талантливые.

– Полукровки вне стереотипов, – подтвердил Иса. – Они впитывают в себя богатство разных культур. Обидно лишь то, что он может стать писателем и взять псевдоним. И тогда он потеряет и свою фамилию.

– За это не бойся, ведь, став писателем, он приблизится к бессмертным обитателям небес. И тогда люди все равно будут искать, как нарекли его при рождении и кто был его отцом. Истина всплывет, и его настоящее имя засияет еще ярче.

– Такова твоя вера?

– Это и твоя вера.

– Наша вера. Ну тогда пусть он не будет ни мусульманином, ни христианином, пусть он будет экуменистом. Тогда не достать его шарлатанам и толкователям, извращающим веру. Он во всем разберется сам, без посредников. Пусть он будет счастлив!

Младенец заплакал, но ненадолго, его опустили и снова подняли. Он успокоился, словно понял, что он такой же полноправный житель этой земли, как и миллионы других крохотных созданий. Ему была дарована жизнь, и у него теперь было имя. Славное имя. И гордая фамилия. Насладиться в полной мере этим сакральным знанием в силу своей несмышлености он не мог, однако крепкие руки отца он уже ощутил. А улыбнулся он, потому что услышал, как звонко смеется его мамочка.

Посвящается моей маме Валентине Петровне Волгаевой-Ераносян

«Хозяин» смаковал момент, истязая свою жертву. Вот уже в который раз жестокая схватка прокручивалась подобно неутомимому волчку в его снах, дистанцировавшихся от грез и услад и превратившихся в бессрочный абонемент на один-единственный фильм ужасов. Этот фильм крутили наперекор воле, его заставляли смотреть еще и еще раз. И он все время заканчивался спасительным пробуждением. Спасительным оттого, что все это происходило не наяву.

…Трое против одного. В темной цистерне, где надо обладать великолепной координацией. Иначе не одержишь верх над врагами! Никто и никогда не сможет победить его – самого сильного, быстрого и изворотливого самца. Хозяина территории. Ему нет равных! Его оружие – не только когти и зубы. Он хитер как бес. Вдавив покусанную жертву обеими лапами, он вонзился клюющим движением ему в шею. Лежащий на лопатках полумертвый самец уже не сопротивлялся, не препятствуя расставанию души с поверженным телом.

Превращение произошло. Налицо была сама квинтэссенция научного гения Функеля, материализовавшееся воплощение его научной теории реэволюции, противоречивой и невероятной, парадоксальной, и вместе с тем очевидной. Но человек обращался в крысу только во сне, когда тормозящие защитные механизмы обоих полушарий спали. Бодрствовал лишь ночной очаг: грызун выползал на волю, зная, что не встретит сопротивления двуногих. На него не охотились, а значит, ночь – его время!

Процесс рокировки человеческой и крысиной сути – дело тонкой организации. И даже всеведущий Функель только стремился узнать, насколько затянется это перевоплощение и насколько вероятно, что пробудившийся мозг человека заработает в привычных измерениях, не соблазнившись весьма желаемым принятием решений на примитивном, животном уровне. Не сдастся ли наяву той легкости и стремительности, которая проявилась во сне?