Кэсси крепко обняла маму.

— Спасибо, что рассказала,— она помолчала и добавила: —О нем.

Она села и постаралась обдумать все, что только что услышала. Было интересно представить маму в те дни, когда она была счастлива и любила. Интересно, как все было бы, если бы ее родители до сих пор остались вместе. Папа был бы, конечно, обычным человеком — не великим злым волшебником, а просто мужем и отцом. Впрочем, все это только пустые мечты. Хорошим он был или плохим — но отец сделал то, что сделал.

— Хотела бы я рассказать тебе еще что-нибудь полезное об охотниках.

Мама опустила глаза, как будто ей нечего было больше сказать.

— Знаешь, нам ведь необязательно оставаться здесь. Может, уедем в другой город?

— Я не могу уехать, и ты ведь знаешь это.

— Я тоже сначала так думала. Но это неправда. Ты всегда можешь уехать.

Кэсси придвинулась к маме.

— Это ведь ты привезла меня сюда, помнишь?

— Я привезла, я могу и увезти,— мама глянула на нее как-то пронзительно.

— Я не сбегу,— голос Кэсси задрожал.

— Да, из-за Адама,— мама скорее утверждала, чем спрашивала. Она хорошо знала слабые стороны дочери.

— Я не сбегу, потому что поклялась.

Внутри у мамы как будто что-то прорвалось, и она расплакалась.

— Я никогда не хотела для тебя такого. Я всю жизнь пыталась защитить тебя от этого.

— Я знаю. Но единственное, чем ты можешь защитить меня,— это своими знаниями. Рассказывай мне обо всем, что знаешь, даже если это непросто. Мне больше не с кем об этом поговорить.

Мама крепко обняла Кэсси.

— Обещаю, милая. Я сделаю все, чтобы тебя защитить.

Они некоторое время поплакали в обнимку. Кэсси казалось, что они оплакивают чью-то смерть. Возможно, это умерли их секреты и тайны. Мама ласково гладила ее по спине, и в первый раз за много лет Кэсси чувствовала себя дочкой.

***

Вечером Кэсси отправилась к Адаму, чтобы рассказать ему о нападении охотников. Она так редко бывала у него, что сейчас даже была рада смене декораций. Лежа на его кровати, она с удовольствием представляла, как он спит здесь и какое расслабленное у него во сне, должно быть, лицо. Она оглядывала вещи Адама — они бы ничего не значили для нее, не будь они его,— книжки на столе, кроссовки в углу и джинсы на полу. Она буквально видела, как он приходит из школы, закидывает учебники куда подальше и перелезает из джинсов во что-то более удобное. Ей нравилась вся эта сцена целиком, и каждый предмет, которого он касался, в отдельности.

Вернувшись с едой и колой, Адам закрыл за собой дверь.

— Прости, у меня тут небольшой бардак. Я честно пытался прибраться.

— Ничего, и так сойдет.

Он присел на кровать, и Кэсси вдруг захотелось обнять его и целовать, целовать, пока не забудется весь этот ужасный шторм на пляже.

Дыхание Адама замедлилось, и Кэсси почувствовала, что он тоже думает о чем-то в этом роде. Его пальцы блуждали по ее бедру.

— Ты потрясающе выглядишь. Но я почему-то за тебя беспокоился. Что-то случилось? — Шаловливая ручонка переместилась от бедра куда-то в район таза.

Кэсси набрала в легкие воздуха и начала:

— Я сегодня пошла погулять и случайно встретила Ника.— Она остановилась, чтобы увидеть эффект своих слов, но Адам никак не среагировал.— И я обрадовалась. Потому что мне хочется с ним дружить. Только мы начали говорить, как разразился жуткий шторм. Причем это явно было колдовство.

— Охотники,— предположил Адам.

Кэсси кивнула.

— Нам было не убежать. Вокруг били молнии, а одна даже...— Кэсси с трудом проглотила ком, подступивший к горлу.— Я бы погибла там, Адам, если бы Ник меня не оттолкнул.

Адам, нахмурившись, смотрел на покрывало, словно заметил там что-то страшно интересное.

— Он доказал, что он друг нам обоим — и тебе, и мне. Ты согласен?

Адам наконец поднял на нее глаза.

— Да, ты права,— промолвил он и поежился. По тому, как свирепо он сжал челюсти, Кэсси поняла — любимого тревожит, что из всех людей на земле ее спас именно Ник, но он никогда об этом не скажет.

— Жалко, что меня там не было. Я рад, что все обошлось,— Адам взял ее руки в свои и поцеловал.— Даже не знаю, что делал бы, если бы с тобой что-то случилось.

Теперь он целовал ее запястья, поднимаясь все выше, но Кэсси, как ни трудно ей было это сделать, мягко высвободилась.

— А еще я поговорила с мамой. По-настоящему поговорила.

Адам встрепенулся:

— И?

— И она рассказала мне об отце. Знаешь, он не был совсем уж плохим. Она любила его.

Адам не знал, что на это сказать. Тема Черного Джона всегда была запретной.

— Я знаю, как это звучит. Но ты пойми: она его любила. По-настоящему любила, как мы с тобой любим друг друга, а потом он пропал на темной стороне.