— Только ты тоже зайди ко мне.

— А я-то хотел остаться здесь и еще помокнуть! — Ник включил свой обычный сарказм.

— Ник! — Пока он смотрел ей в глаза, нужно было сделать следующий шаг и признать все то, что только что между ними произошло.

— Аюшки?

— Спасибо тебе.

Он покачал головой.

— Не надо благодарить.

— Надо.

Ник нервно засмеялся, словно стараясь скрыть готовое вырваться наружу рыдание. А потом крепко прижал Кэсси к себе и поцеловал в лоб, как старший брат.

— Не за что.

По пути к дому Ник и Кэсси слышали грохот пожарных машин. Чтобы не встретиться с ними, ребята ускорили шаги: мало ли какими неприятностями чревата подобная встреча. Вдруг их заподозрят в поджоге? Пожарные ведь понятия не имели, что все это безобразие затеяли охотники. Как только они оказались в безопасном домашнем тепле, Ник забеспокоился:

— Надо рассказать нашим. Предупредить их.

С его одежды капало, мокрые волосы свисали на лоб.

— Подожди. Успеем,— сказала она, подавая ему пушистое банное полотенце.— Надо сначала высохнуть.

Он усмехнулся.

— Да, что-то мы какие-то мокрые.

Одним плавным движением он стянул футболку и отжал ее над раковиной.

Кэсси понадобились жуткие усилия, чтобы оторвать глаза от его мускулистого торса.

— Я переоденусь. Я сейчас,— и она ретировалась в спальню.

Когда героиня вернулась, с Ника уже не текло, и он, к счастью, надел футболку.

— Ты знаешь, поеду-ка я домой и приму душ. А потом расскажу остальным, что случилось.

Как ни хотелось Кэсси удержать Ника, она понимала, что он прав, поэтому согласилась:

— Здравая идея.

У двери Ник задержался.

— Адаму, я думаю, ты сама расскажешь.

Кэсси кивнула, но после ухода Ника ее хватило только на то, чтобы упасть на диван.

Она потеряла счет времени, а когда очнулась — мама уже пришла.

— Такой день чудесный! Сходила бы на пляж!

— Да не хочется что-то.

Мама пришла с рынка и теперь вываливала на кухонный стол овощи из переполненных сумок.

— Ты голодна? Давай я приготовлю что-нибудь.

— Мам,— только и сказала Кэсси; но то, как она произнесла это коротенькое слово, сразу насторожило мать.

— Что? — Мама подсела на диван.— Что случилось?

— Мам, я перепугалась. На нас напали охотники.

Мама побледнела.

— Так они не остановятся на Констанс.

Кэсси покачала головой.

— Боюсь, что да. Расскажи мне все, что ты о них знаешь,— Кэсси слышала собственный дрожащий голосок.

Мама с трудом начала:

— Я почти ничего не знаю. Но в моей молодости была одна история.

Кэсси затаила дыхание.

— Что за история?

— Я тогда еще была с твоим отцом.

Кэсси застыла, стараясь ни звуком, ни жестом не спугнуть мать. Не дай бог, она замолчит, и история, в которой фигурирует ее отец, останется незавершенной.

— Мы компанией путешествовали на машинах,— мама смотрела куда-то вдаль,— и случайно столкнулись с семейкой охотников. Один из наших друзей получил метку.

— W в шестиугольнике, да?

— Да,— мама с трудом сглотнула.— Так охотники метят своих жертв. Если тебя пометили — ты вряд ли избежишь смерти.

Кэсси вся обратилась в слух.

— Твой отец спас моего друга. И мы сбежали.

— Так он не был совсем уж плохой?

— Он был силен. Люди боялись его силы, но, когда он заботился о ком-то, он делал это хорошо.

Ее голос дрогнул.

— И он был очарователен. Я не могла сопротивляться его обаянию; мне нравилось, что я целиком принадлежу ему, а он — мне. Для него я была особенной. Именно я заставила его спасти нашего друга. Ради меня он был готов на все.

Одинокая слезинка покатилась по маминой щеке, и та смахнула ее небрежным жестом.

— Конечно, он ставил себя превыше всех. Но меня он ставил рядом.

Кэсси никогда не слышала об отце ничего подобного. Она вдруг поняла странную вещь. Ее мать действительно любила Джона Блейка. Настоящей любовью. Той, которой Кэсси любит Адама. Такая любовь не исчезает от того, что любимый оказался совсем не таким, каким выглядел вначале.

Теперь Кэсси поняла, почему маме так сложно о нем говорить. Вовсе не потому, что она хочет что-то скрыть от дочери. Ей просто все еще больно.