Я видела, что глаза Линкольна вспыхнули, когда он ждал моего ответа. Я знала, что он задавался этим вопросом, испытывала ли я эту теорию раньше.

– Нет.
– Я покраснела. Я не могла сказать, что знала. Не могла сказать, что я целовала Феникса и он не остановил чувства.
– Я... я не знаю, - соврала я.

– Правильно, поэтому у нас должен быть Линкольн под рукой в случае, если это произойдет снова.
– Гриффин нахмурился, но, когда он увидел ужас на моем лице, он смягчился.
– Я бы хотел дать тебе ответы, Вайолет, но у меня их нет. Я никогда не знал другого Грегори, который овладевал всеми чувствами или так остро ощущал, что могут ощущать изгнанники после своего уничтожения. Может быть, это всего лишь временно и Линкольн - единственный, кто может помочь тебе, потому что он - твой напарник. Вы призваны дополнять друг друга, хотя такой тесный физический контакт не...

Он и Линкольн переглянулись.

– Не сейчас, - сказал Линкольн. Они что-то утаивали от меня. Я почувствовал, что моя защита обострилась. Мне не хотелось быть обманутой снова.

– Сейчас, по крайней мере, мы должны выяснить, что случилось здесь сегодня вечером. У меня есть кое-какие контакты, которые должен быть в состоянии сообщить мне, если какие изгнанники света были забраны... мы можем начать с этого. Мы должны знать, с кем мы имеем дело, особенно если они имеют номера.

– Согласен, - сказал Линкольн.
– Но мы должны убрать Вайолет отсюда в случае, если чувства вернуться.
– Он уже вставал, отряхиваясь.

– Хорошая идея.
– Гриффин повернулся ко мне.
– Линкольн отвезет тебя домой. Мы можем поговорить завтра, обсудить то, что ждет тебя.

Я уставилась на него. Я не могла представить себе подобное будущее. Я уже начинала думать, что, возможно, я могла бы столкнуться с этой жизнью, возможно, она даже ослабила бы вину за то, что произошло с Клаудией. Но я не могла... Все мое тело еще тряслось от того, что только что произошло. Я не могла контролировать и управлять этим, я не готова была отступить. Я не хотела, чтобы меня пересилили эти чувства. Особенно зная, что тот, кто предал меня был единственным человеком, который мог их остановить.

– На самом деле, я в порядке, - сказала я.
– Послушайте, я понимаю, я знаю. То, что вы делаете, это важно. Просто... я не тот человек.
– Я огляделась и заметила дверь.
– Мне очень жаль. Я должна идти.

Я пошла к двери и вышла в нее, не оглядываясь назад. Я продолжала идти, пока не наткнулась на небольшой парк, в конце дороги. Я не ушла далеко, но мои ноги все еще трясло, и я не была хороша в ходьбе на высоких каблуках. Да, я была слабачкой, бежать было против правил, но мне пришлось уйти.

Я села на старую скамейку в парке. Было поздно, или рано. Выглядело, как будто рассвет полз по небо. Я услышала шаги. Знала, что это он, не оборачиваясь. Он сел около меня и взял меня за руку, но я убрала ее.

– Извини, что я причинила тебе боль, - сказала я.
– Я не знаю, как управлять этим.
– Я подумала, насколько больно это было. Его голос прозвучал очень плохо.

– Я был рад помочь. Хотел помочь. Это не чувства, которые причиняют боль в любом случае.
– Он опустил голову на руки, уперев локти в колени. Он глубоко вдохнул и выдохнул.
– Целовать тебя... я так долго старался сдерживать себя. Я пытался сделать все правильно. Но с тех пор, как мы поцеловались на твой день рождения... я знал, что когда я только начну, я никогда не смогу... хотя мы не можем.

– Ты говоришь, мы не можем. Это просто оправдание, Линк.

– Это не так.

– Тогда почему? Почему мы не можем?
– Я знала, что, вероятно, этот разговор принесет мне больше боли, но не могла удержаться.

– Мы - предназначенные напарники, Ви. Как сказал Гриффин, наши силы дополняют друг друга, наши души связаны. Напарники Грегори, они не могут никогда быть вместе... так. Это слишком опасно. Это ослабляет наши силы, делает нас уязвимыми перед изгнанниками.
– Он провел руками по волосам.
– Поэтому я всегда старался держаться на расстоянии, быть в стороне, быть профессионалом. Но сейчас...

– Что сейчас?
– Спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит. Мы никогда не могли быть вместе? Если я не стану Грегори...

Он покачал головой.

– Теперь каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу, что ты просто ненавидишь находиться рядом со мной, и я даже не могу изменить этого.

Я молчала. Я не сказала ему, что это не так, что мне отчаянно хотелось быть рядом с ним. Я все больше и больше жалела, что не могла его просто... отпустить.

– Ты когда-нибудь простишь меня?
– спросил он.

Письмо моей матери просило о том же самом. Понимаю, я могла бы попробовать. Прощать всегда трудно.

– Думаю, моя мать была Грегори, - сказал я, избегая его вопроса.

– Что?
– Он был искренне удивлен, что было облегчением. Одной из причин, почему я не рассказала ему об этом раньше, только потому, что я боялась, что это было еще одно, что он уже знал и утаивал от меня.

– Папа дал мне шкатулку, которую она оставила, на мой семнадцатый день рождения. Она была идентична твоей шкатулке, и внутри был один из серебряных браслетов и... письмо.