Возмущенно разводя руками, Александр отошел от лагеря.

– А ведь он прав.- Виктор подмигнул растерянному Дарусу.

– Видимо, я должен сказать, спасибо. – Выдавил Дарус.

– А и не за что. – Улыбнулся Харик.

Восточная Россия. 25 декабря 2012 года.

Стоя над припорошенной снегом свежей могилой матери Максим, по-прежнему отказывался верить в происходящее, отгоняя осознание скорбного момента, оставляя его на потом, лишь бы не думать, не сейчас, не теперь. Оглянувшись на стоящего позади отца, он медленно развернулся и побрел прочь, отрешенно смотря себе под ноги.

– Подожди, сынок. – Догнал юношу отец. – Отпусти все во время, со временем все переоценивается, и твоя душа, омраченная горем, тоже успокоится.

– О чем ты говоришь! – Выкрикнул Максим и, сорвавшись с места, побежал вдоль разномастных оградок, оставив отца одного.

Вернувшись с кладбища и не находя себе места, слоняющийся по дому Максим никак не мог выкинуть из головы застенчиво улыбающееся девичье лицо. Размышляя над сложившейся ситуацией, он оделся и, оставив отцу записку, пошел в больницу. Уговорив дежурную сестру, юноша прошел в палату, где на койке по-прежнему лежал Виктор. Сев на поставленный рядом с койкой табурет, юноша сжал рукой плечо друга:

– Держись там, Витек. Я обязательно вернусь за тобой.

Немного подумав, Максим добавил:

– И за Каршей.

Улегшись на пустующую койку, юноша закрыл глаза, вызывая в памяти недавние события. Отрешившись от происходящего в палате, он мысленно потянулся к сверкающему разноцветными гранями кристаллу посреди черной пустоты. Представляя, как увеличивающаяся скорость вращения стирает границы цветов, превращая кристалл в шар белого света, затягивающий его бестелесное сознание в иной, наполненный песчаным зноем, мир.

Игровой мир. Зукандар. Район западных ворот.

– Какого тролля, ты вообще удумал напоить его соком агарры? – Вопрошал голос Слаша.

– Да, - отвечал Брунар, - думал, расслабится немного. Откуда ж я мог знать, что его напрочь унесет.

– Я кажется в порядке. – Пробормотал Максим, не открывая глаз.

– Впредь будешь только воду пить. – Произнес Брунар.

– Ты же сам меня уговорил.

– Я уговорил, - хмыкнул Брунар, - у тебя своя башка на плечах.

Юноша открыл глаза. Он лежал на своей кровати в доме Слаша.

– Сестра все два дня возле тебя высидела, - покачал головой Слаш, - вот только-только поспать отправили.

– Ох и зацепил ты юное сердечко! – Причмокнул Брунар.

– Поговори мне…. – Пригрозил Слаш начальнику охраны западного купеческого аванпоста.

Максим смотрел на стоящих подле него друзей, и просто улыбался.

– Нет, - изобразил недоумение Брунар, - мы тут нервничаем, а он лежит и лыбу давит. Тролль лежачий.

– Кто тролль? – Максим отправил подушку в Брунара.

– Вот выйдешь ты из спальни. – Пригрозил Брунар юноше, уклоняясь от пухового снаряда.

– Пойдем, кое-что покажу. – Поманил рукой Слаш, выходя из спальни вслед за Брунаром.

Слаш достал из тайника несколько туго набитых мешочков и со звоном бросил их на стол. Максим развязал один из них и заглянул внутрь:

– Ого!

– Одна тысяча шестьсот восемьдесят четыре золотых и триста сорок серебряных монет, это деньги, заработанные на твоих победах Макс. – Лицо Слаша буквально сияло. – И еще триста двадцать два золотых и двести сорок восемь серебряных, которыми нас осыпали зрители.

– Мне как-то сложно ориентироваться в ваших деньгах, ты лучше скажи мне, в зарплатах охранника, это сколько.

Задумавшийся на минуту Брунар, выдал результат умственных подсчетов:

– Учитывая, что в одном золотом сто серебряных, значит, мы имеем… двести одну тысячу сто восемьдесят восемь серебряных. Делим это все на оклад охранника, восемь серебряных, получаем… что-то около двадцати пяти тысяч ста сорока восьми месяцев. Ну, а в годах, это будет… две тысячи девяносто пять лет, если не ошибаюсь.

– Значит, - откинулся на спинку стула Максим, - мы можем не работать, как минимум пятьсот лет?

– Если не будете транжирами. – Улыбнулся Брунар.