– Присмотри за Дарусом. Кстати, у меня с видимостью, как?

Мужчина внимательно оглядел Виктора:

– Да вроде бы, нормально. Ты, что в контакт вступить собрался?

– Видно будет. – Юноша скрылся в сумеречной пелене.

– Лишь бы боком не вышел, этот контакт. – Пробурчал себе под нос мужчина.

Приметив впереди расплывчатое пятно желтого света, юноша сбавил шаг и осторожно приблизился к одинокому человеку, сидящему возле костра. Унылый вид. Сильно потрепанная солдатская форма. Рядом на песке небольшой завязанный мешок. В руке солдата краюха грубого хлеба, от которой он периодически отламывает небольшой кусочек и оправляет в рот. «Блин. Не грабить же его», пронеслось в голове Виктора.

– У тебя вода есть? – Спросил юноша, изрядно повысив голос, чтобы слова не потерялись в окружающем шуме.

Печальный солдат вскочил и стал оглядываться:

– Где ты? Я тебя не вижу.

– Я перед тобой. – Сказал Виктор, с трудом сдерживая смех. – Вода, спрашиваю есть?

Перед насмерть перепуганным солдатом возникла кисть руки. Простая человеческая кисть, за тем необыкновенным обстоятельством, что ни к чему не прикрепленная, а просто подвешенная в воздухе.

– Дай мне воду! – Произнесла пустота, делая выразительный жест кистью.

– Да. Да. – Солдат, у которого уже начал дергаться глаз, стал спешно возиться с завязками мешка. И как обычно бывает в спешке, веревочный бантик, отказываясь подчиняться трясущимся рукам, вместо того, чтобы развязаться, затянулся в тугой узел.

– Скорее. – Капал на нервы солдата Виктор.

– Я спешу, спешу. – Из дергающегося глаза перепуганного мужчины потекла слеза. Наконец, справившись с завязками, солдат выхватил из мешка маленькую фляжку и протянул её пустоте. Кисть приняла из рук побелевшего солдата фляжку и исчезла. Озираясь по сторонам солдат отодвинулся от того места, где исчезла рука с фляжкой. Затем, тихо спросил:

– Ты еще здесь?

Не получив ответа, мужчина сжал голову руками:

– Боже. За что мне это все?

Затем вскочил и стал расхаживать возле костра, бормоча под нос:

– Может это знак? Кто-то выжил, и погибшие дают мне знать, что выживший нуждается в воде? Тогда зачем призрак забрал воду? Ох, - мужчина закусил кулак, - это же призрак одного из погибших, он будет преследовать меня, пока я не похороню его тело. Надо отыскать его в пещерах.

Солдат подхватил мешок и сделал несколько шагов от костра, затем вернулся и, кинув мешок сел рядом:

– Я же не спросил, чей он призрак.

– Я ни чей и не призрак. – Произнесла пустота над самым ухом солдата.

Мужчина подпрыгнул и, встав на колени, взвыл:

– Не убивай меня, пожалуйста! – Слезы градом катились по перекошенному ужасом лицу солдата. – У меня семья в Тубрине, им без меня не прожить. Смилостивись, прошу.

– Хватит ныть. – Сказала пустота. – Я не собираюсь тебя убивать, даже грабить не собираюсь. Спросить хотел тебя.

– О чем? – Пролепетал солдат нервно дергающимися губами.

– Что ты здесь делаешь, в одиночестве?

– Так, это, - растерялся мужчина, - как это, рудник здесь был. А… землетрясение было….

– Что погибли все?

– Ну, - закивал мужчина, - я на караул заступил, возле входа. А потом, земля ходуном заходила, заходила. Ну и, видимо, из разлома газ вышел, да и взорвался.

– Почему ты так решил?

– Так ведь шар пламени наружу вырвался. – Развел руками мужчина. – А внутрь-то я не ходил, побоялся.

– Моему другу помощь нужна, плохо ему совсем, лихорадит.

Мужчина судорожно сглотнул:

– Я призракам, да духам помогать не умею. Это тебе к магам надо обращаться.

– Он человек, охранником был на золотом руднике.

– На Зукандарском? – Глаза солдата поползли вверх. – Там где Скарзи командует?

– На том самом, - кивнул юноша, забыв, что мужчина его не видит, - он тут рядом, за валунами лежит.

– Как же его угораздило, так далеко забресть-то? – В голосе солдата появились нотки недоверия. – Да в придачу с духом в компании.

– Мы от Скарзи убегаем. – Сказал Виктор, обретая видимую форму. – Я тоже человек.

Увидев перед собой возникшего из воздуха юношу, солдат не выдержал и потерял сознание.

– Что же психика-то у вас всех такая слабенькая. – Вздохнул Виктор, хлопая вырубившегося мужчину по щекам. – Эй! Очнись, давай!