— Ты же знаешь, что это не так.

— Значит, ты мне не веришь? — Не слыша ответа, он резко обнял ее. — Это очень несправедливо не верить мне. Я всегда старался сделать тебя счастливой. Ты и была счастлива до тех пор, пока Джо Рей не открыл рот. Посмотри на меня, Джессика! — Он повернул ее лицо к себе и заглянул в голубые глаза, полные слез. — Не похоже, что ты сильно счастлива с тех пор, как выгнала меня.

Ее губы задрожали, но она молчала.

— Ты согласна? Хорошо. Я слишком долго был терпеливым. Не важно, как ты относишься ко мне, но мы будем жить вместе — общий дом, общая постель, черт возьми... Я буду хорошим отцом ребенку. Не уверен, что ты хочешь этого.

— Но я хочу! — запротестовала она.

— Ладно, начало есть. О, черт, у меня нет дома!

— А что с ним случилось?

— Я его продал. Я так разозлился на тебя, что продал его.

— Выгодно продал?

Тревис изумленно уставился на нее:

— Джессика, ты совершенно не романтичная Женщина! Я купил тебе дом, а все, что тебя волнует, — это выгодно ли я его продал.

— У меня нет причины быть романтичной в отношении тебя, Тревис. Ты женился на мне не по романтичным мотивам, а потому, что ненавидишь мою семью.

— Ладно, Джесс, будем откровенны. Несколько месяцев назад я узнал, что Хьюг связан с воровской шайкой, но не предпринял никаких шагов. Не потому, что я перестал ненавидеть его. Я не вмешался только ради тебя.

— Правда?

— Да.

— Но они оба в тюрьме.

— Не я их туда отправил.

— Но ты, наверно, счастлив.

— Я доволен, — согласился он. — Ты тоже должна быть довольна. Хьюг — вор, Пенелопа — убийца. Господи, ты же могла стать жертвой, Джесс! А что касается Хартов, то я, наверно, люблю их больше, чем они меня.

— Ты говоришь все это из-за дедушкиных денег? — подозрительно спросила она.

— Не будь такой глупой, Джесси. Я теперь невероятно богат. А еще я отчаянно, до умопомрачения люблю тебя.

Глаза Джессики широко распахнулись, сердце заколотилось в груди. Безумно любит? Неужели это правда?

— А что касается денег, несколько миллионов ничего не меняют, — продолжал он.

Если он так сильно любит ее, почему молчал целый год, ни разу не сказал?

— Вот так я отношусь к твоим деньгам. Хорошо, что они у тебя есть, но мы вряд ли нуждаемся в них. Джессика, ты слушаешь меня?

— Ты правду говоришь?

— Про деньги?

— Нет, не про деньги, — нетерпеливо сказала она, — про то, что ты любишь меня.

— Да, — он насторожился.

— А ты больше ничего мне не скажешь? — щеки ее горели от волнения.

— О чем? — он ожидал ее ответа с мрачным выражением лица.

Джессика чувствовала себя ужасно глупо. Она вздохнула и с трудом произнесла:

— Я так хотела услышать... услышать о твоей... твоей любви ко мне.

— И что дальше? Ты скажешь, что не веришь мне? Или что тебе безразлично?

Она удивленно смотрела на него. Он боялся быть отвергнутым! Он поверил, когда она сказала, что нуждается в нем только для физического удовольствия. Хотя тогда он рассмеялся и принял ее условие, конечно же, это его сильно обидело. Она так волновалась за свою гордость...

— Тревис, ты знаешь, что я всегда любила тебя.

— Позже я уже начал в этом сомневаться, — пробормотал он, — но это неважно. У нас будет ребенок, и я не позволю тебе быть одной. Мы обязательно должны жить вместе... где-нибудь. Я не должен был продавать этот чертов дом.

— Дом не имеет значения, — мягко заметила она.

— Конечно же имеет! Мы не можем жить здесь, это слишком опасно, а ты не можешь переехать в мою комнату в пансионе.

— Даже если там есть ванна, — добавила она с улыбкой, напомнив о их договоре.

— Я никогда не говорил, что ее там нет, — ответил он в свою защиту.

— Я понимаю. Я прощаю тебя.

— В отношении ванны?

— Во всех отношениях.