— В газетах я читала много обнадеживающего о ценах, — сказала Пенелопа, понемногу оживляясь. — Девяносто тысяч долларов за акр... больше миллиона за скважину...

— Пенелопа, я тебе писала два месяца назад.

— Не стоило беспокоиться, дорогая.

— Но ты читала мои письма? — у Джессики было ощущение, что она говорит в пустоту.

— Я была очень занята благотворительными делами, — раздраженно ответила Пенелопа. — Но я ценю твою заботу. Теперь Хьюг сказал, что ты можешь заняться продажей нашей земли. Отец высоко оценивает твою деловую сообразительность, хотя я считаю это совершенно неподходящей чертой для молодой женщины. Но поскольку ты не следовала моим советам...

— Пенелопа, земля, которую ты купила, стоит теперь меньше трех тысяч за акр. Об этом я писала тебе в письмах. Цена начала падать в мае.

— Джессика, если ты думаешь купить у меня эту землю за какую-то немыслимо низкую цену, и загрести всю прибыль...

— Я не хочу покупать ее.

Пенелопа встревожилась:

— Но в газетах написано...

— То, что написано в газетах, касается земли на холме. Земля за пределами холма за последние месяцы совершенно обесценилась. Там нет нефти.

— Ты обманула меня! Ты продала мне самую плохую землю и заставила заплатить за нее целое состояние!

Джессика вздохнула.

— Я говорила тебе, когда ты собиралась ее покупать, что Тревис предполагает, что эта земля обесценится.

— Но, Джессика, ты думаешь, что я могу последовать совету врага? Я же не полная дура. Теперь я хочу получить прибыль от того, что я вложила в землю, — в голосе Пенелопы зазвенели истерические ноты. — Найди мне покупателя!

— Я не могу.

— Не смей мне говорить, что ты не можешь, маленькая мошенница. Ты сделала все это, потому что ты завидуешь мне. Хьюг приказал мне привезти деньги. Если я этого не сделаю, он во всем обвинит меня.

— Пенелопа, я не могу...

— Ты должна купить эту землю сама.

— По две тысячи долларов за акр, — сказала Джессика, с трудом сдерживаясь.

— Нет, я хочу цену, которую надеялась получить.

— Я предупреждала тебя, когда ты покупала, предупреждала тебя даже раньше. Не знаю, что я еще могла сделать. Дедушка сказал, что я должна продать тебе землю, если ты настаиваешь. Он сказал, что не будет иметь большие убытки, если ты изменишь свое мнение.

— Это мои деньги, — заявила Пенелопа с загадочным видом. — Я его наследница... и твоя тоже, разве нет?

— Ты должна поговорить с дедушкой, — Джессика старалась держать себя в руках. — Я не могу заведомо причинить ему такие финансовые потери без его разрешения.

— Ты пытаешься встать между моим отцом и мной!

Джессика сжала зубы.

— Ты указала меня в своем завещании? Да или нет? — требовала Пенелопа.

— Ты надеешься, что я умру?! — терпение Джессики лопнуло.

— Это очень опасное место. Всякое может случиться. Ты же не хочешь, чтобы твои деньги достались Тревису Парнеллу? А может, ты снова пляшешь перед ним? — в голосе Пенелопы звучала такая издевательская презрительная насмешка, что щеки Джессики запылали от негодования.

— У меня нет времени для составления завещаний и для исправления твоих ошибок, Пенелопа, особенно тех ошибок, которые ты сделала совершенно игнорируя мои советы и мои письма. Если ты хочешь поговорить об этом с дедушкой, пожалуйста.

— О, я поговорю, — угрожающе сказала Пенелопа. — Не сомневаюсь, что он выгонит тебя со службы, услышав то, что я ему скажу.

— А я сомневаюсь. В отличие от тебя он читает мои письма. От тебя он не узнает ничего, о чем бы он не знал от меня.

Пенелопа, совершенно бледная, с трясущимися руками, бросилась в кресло и вынула из сумки лекарство, которое всегда возила с собой. Интересно, что она скажет Оливеру Дюплесси? Очередную порцию лжи?

— Ты знаешь, как сильно я не люблю тебя? — голос Пенелопы был злобным и ядовитым. Дрожащими руками она налила в маленький стаканчик своего лекарства и залпом выпила. — Какой позор иметь такую некрасивую, такую неуклюжую дочь. Я бы никогда ничего для тебя не сделала, если бы не знала, что это разъярит твоего отца. Ты...