— А ты попробуй. — Юрий Павлович, нехорошо улыбнувшись, глянул голомозому в бесцветные зрачки, и тот внезапно ощерился:

— В голову не бери, борзый, все по железке, — и, негромко бросив в глубину зала: — Рябой, Трактор на тебе, озадачься, — поманил Юрия Павловича за собой к выходу: — Потолковать надо, есть к тебе разговор.

Вдвоем они вышли на улицу, молча обогнули сплошь заросшую плющом стену здания. Оказавшись на парковочной площадке, цепной достал брелок сигнализации. Тут же на его призыв откликнулся пепельно-темный пятисотый «мерседес» — высветились фары, щелкнули замки дверей — и, запустив мерно заурчавший двигатель, главнокомандующий повернулся к сидевшему рядом в кресле Савельеву:

— Чем теперь думаешь заниматься, в народное хозяйство ломанешься?

— Не знаю. — Ощущая разгоряченным лицом льющуюся из кондиционера прохладу, Юрий Павлович бесцельно смотрел, как поплыли за тонированными стеклами пыльные улицы, полные спешивших по своим делам людей: нелегко осознавать, что, кроме как убивать и калечить, в жизни, оказывается, не умеешь ничего.

Скоро «мерседес» остановился около невысокого каменного здания, по фасаду которого было крупно написано: «Молодежное кафе „Эдельвейс“». Едва только лысый появился в зале, как большая часть публики мгновенно оторвала свои зады от стульев, а подскочивший с быстротой молнии мэтр наклонил украшенную пробором башку:

— Добрый день, Николай Степанович, будете обедать?

Подумать только, у голомозого отчество имелось даже!

— Приволоките на двоих, в «заповедник». — Лысый слегка подтолкнул Савельева вперед, и, миновав служебный вход, они очутились в огромной тенистой беседке, со всех сторон укрытой от любопытствующих густым переплетением виноградной лозы.

Не прошло и минуты, как появились два халдея и принялись накрывать на стол: скатерть белая, икра черная, винище красное. К стыду своему, Юрий Павлович ощутил, что рот его наполняется голодной слюной — он уже забыл, когда последний раз нормально обедал.

— Жарко, что-то есть не хочется. — Он заставил себя не обращать внимания на окрошку с осетриной и, лениво пригубив запотевший бокал с «Хванчкарой», глянул выжидательно на голомозого: мол, о чем разговор-то, Николай Степанович?

— Оправилы есть какие-нибудь? — Тот смачно жевал сочную свиную бастурму и, игнорируя соус ткемали, густо мазал каждый кусок горчицей. Заметив недоуменное выражение савельевского лица, лысый пояснил: — Бирка, документ какой-нибудь имеется?

Не говоря ни слова, Юрий Павлович достал из кармана гнусную бумажонку, из которой явствовало, что прослужил он в советской армии столько-то лет, месяцев, а также дней, и, внимательно прочитав ее, лысый с хрустом разжевал зубчик маринованного чеснока.

— Это мы еще прокоцаем, какой ты жулан. Шмаляешь так же, как махаешься?

Савельев молча кивнул, отвечать ему было трудно, мешала вязкая, тягучая слюна. Пристально вонзив экс-капитану в лицо хитрый прищур белесых глаз, голомозый внезапно сделался мрачным и медленно выложил на скатерть запечатанную пачку червонцев:

— Завтра приходи поутряне, дело есть.

Мгновение он помолчал, затем придвинул деньги к Юрию Павловичу:

— Вот тебе воздуха, сходи пожри в тошниловке какой-нибудь, раз тебе со мной хавать западло, — и с ненавистью посмотрел на собеседника.

Год 1996-в. Осень

Савельев как в воду глядел: когда он вылезал из запаркованного на лесной дороге «жигуленка», под ногой у него хрустнуло, — дождь закончился и начинало подмораживать. Посмотрев на прояснившееся небо с россыпью звезд, Юрий Павлович на мгновение вслушался в тишину спавшего леса и не торопясь принялся собираться.

Кожаную куртку он аккуратно положил на заднее сиденье, а поверх свитера, просторных бананистых штанов и бронежилета надел камуфляжный комбинезон. Прямо на ботинки с железными вставками, сшитые специально на заказ, натянул маскировочные бахилы, прицепив на правое голенище «летающий» нож, а на левое — пару запасных лезвий к нему.

«Так». — Юрий Павлович сдвинул водительское кресло «жигуленка» до упора и, откинув в сторону резиновый коврик, принялся вытаскивать из тайника основные орудия своего производства. Дослав патрон в ПСС — бесшумный пистолет, способный пробить стальной двухмиллиметровый лист с расстояния двадцати пяти метров практически беззвучно, — он поставил ствол на предохранитель. Убрав его во вшитую в комбинезон кобуру, вооружился АСом — специальным автоматом, без особого шума с четырехсот метров выводящим из строя автомобиль. Ранец со всем необходимым был собран уже заранее. Нацепив ноктовизор, Савельев двинулся знакомой дорогой через ночной лес по направлению к усадьбе теледеятеля.

Было уже около полуночи, когда он приблизился к ней на расстояние прямой видимости. Убедившись, что все окна в Зямином доме погасли, для гарантии, изрядно замерзнув, Савельев подождал еще час и вытащил из нагрудного кармана небольшую черную коробочку размером с пачку сигарет.

Щелкнул тумблер, замигал неяркий красный огонек, и, как только палец Савельева коснулся кнопки, на противоположной стороне озера полыхнуло. Островок света, разливавшегося около поста централизованной охраны, исчез в океане окружающей тьмы.