После прибытия на космодром, снова все пошло по распорядку, который установил Калачик. ИИ был подключен к центральному пульту управления подземной базой. Затем он оживил энергоустановку, проверил в каком состоянии корабли (норма). Далее мы перенесли его в боевую рубку ближайшего фрегата, как водится, Калачик выбрал лучший, и на сутки мы про него забыли. Он тестировал новое транспортное средство и с помощью юрких роботов-ремонтников устранял мелкие неисправности, а мы осваивали трофеи, привыкали к кораблям и шерстили склады космодрома, к слову сказать, небогатые.

Так минуло двадцать четыре часа, после чего Калачик вызвал меня на свой корабль. Я прибыл незамедлительно, а вместе со мной Ортега и Бриан. Васильева, на всякий случай, я оставил на космодроме с приказом, если ИИ нас все же обманет, то наехать на фрегат танком и расстрелять ему движки. Майор понял меня правильно, а Калачик, который присматривал за нами через внутреннюю систему видео и аудионаблюдения, наверняка это услышал, но вида не подал.

Момент нашего расставания с Калачиком я представлял себе много раз и даже отрепетировал прощальную речь. Однако все прошло очень быстро и как-то буднично. ИИ скинул нам информацию по всем известным ему объектам. Потом мы получили коды доступа к некоторым древним схронам и убежищам, а Пабло их проверил. Это заняло полчаса, и Калачик попросил нас удалиться, что мы с радостью и сделали.

Пролетело еще примерно двадцать минут. Космодром перешел под наш контроль, и только первый док еще оставался за Калачиком. Мы находились в обзорной башне управления и ждали, когда он улетит, и тут Ортега сказал:

— А вот прикиньте, мужики, сейчас он взлетит, да как шандарахнет по нам из «Орка».

Ему никто не ответил, но о том, что ИИ все еще в состоянии устроить нам пакость, хотя пока даже намека на это не было, подумали все. Впрочем, зря мы про него плохо думали. Калачик оказался честен до конца.

Со скрипом открылись створки первого дока, а затем вверх медленно поползла стальная двухсотметровая сигара с орудийными башнями на ней. Красивое зрелище, но наблюдали мы за взлетом ИИ недолго. Антигравы подняли прорыватель блокады на сотню метров, а затем он начал резкий набор высоты и исчез в зимних тучах.

— Все! Улетел, бычара, — с облегчением произнес Васильев.

— К чему это ты быка упомянул? — спросил я майора.

— Да так, детский анекдот вспомнился.

— Расскажи.

— Запросто, — Васильев помедлил и начал: — Значит, стоит наркоман-планокур с сигаретой в руках, а рядом с ним мальчишка, который просит рассказать ему стишок. Ну, планокур подумал, и вспомнил один. Идет бычок качается… Затяжка… Вздыхает на ходу… Затяжка… Вот досочка кончается, сейчас я упаду… Снова затянулся и замолчал, а мальчишка спрашивает — что дальше? После чего планокур выдыхает и заканчивает… И полетел бычара е…аный…

Посмеялись. Забавно. А потом Васильев поинтересовался у меня:

— Что у нас дальше по плану, командир?

— Работа, камрады, работа. Сейчас закрываем космодром, чтобы сюда ни одна сволочь не забралась, и занимаемся кораблями. Выбираем, какой получше, а потом начинаем его комплектацию и оснащение. На это нам неделя, после чего мы возвращаемся на ферму Мэев. Все ясно? — мне в ответ короткие кивки. — Отлично. Начинаем.

Анастас Миранда был не в духе. Начальник Отдела Внешней Разведки базы «Дуранго», приземистый угрюмый брюнет в строгом мундире с погонами подполковника и наградной колонкой на груди, заложив руки за спину, медленно двигался по коридорам административного здания колониальной администрации. Анастас не зря носил прозвище Бешеный, а то, что он не в настроении, послужившие с ним офицеры, могли определить сразу. Поэтому все, кто попадался на его пути, торопились поскорее убраться в сторону. Счастливчики. И только дежурные солдаты и сержанты, которые по долгу службы находились на своих постах, не имели возможности скрыться.

Подполковник остановился перед охранявшим проход на территорию ОВР солдатом. Это был щуплый молодой человек, который пожирал его преданным взглядом. Он был одет по форме и гладко выбрит. Нарушений не имелось, и он не являлся подчиненным Миранды. Но начальнику ОВР было все равно. Ему требовалась жертва и, окинув солдата презрительным взглядом, офицер бросил:

— Трое суток ареста.

— Есть, сеньор подполковник! — отчеканил дневальный, который понимал, что спорить с Мирандой, весьма влиятельной фигурой в негласной иерархии базы «Дуранго», бесполезно. Поэтому он сразу нажал на кнопку вызова дежурного сержанта и мысленно порадовался тому, что легко отделался.

Миранда отвернулся от солдата и продолжил движение. Ему захотелось плюнуть на пол, но он сдержался, и сглотнул горьковатую слюну. После чего подполковник помянул недобрым словом генерала Веласкеса, который с утра накрутил ему хвост и попрекнул тем, что ОВР и СБ до сих пор не могут найти беглого Игнасио Ортегу. Потом Миранда вспомнил дочку, любимую, но, по мнению подполковника, непутевую красотку, которая через пару дней должна прилететь на Аякс, а значит, за ней необходимо присматривать. Ну, а затем он подумал, что командир прикрывающей планету орбитальной группировки вице-адмирал Христофор Гавиота натуральный cabron, потому что ему померещилось, будто с планеты в космос выскочил фрегат. Кретин! Какие корабли!? Пить меньше надо. Сидит на орбите, мозги набекрень съехали, вот и чудится всякая чепуха. Черт! Как все не вовремя! А тут еще лучший друг Теренс Ларго «приболел», самоустранился от служебных обязанностей и вместо того, чтобы делом заниматься, на рыбалку уехал. Гад!