— Если бы он просто был с друзьями, я бы ни слова не сказала. Но я-то знаю, что он тут не один. И ты покрываешь все его грязные делишки. Ох уж эта мне мужская дружба!

— Не понимаю, о чем ты.

— Да ладно дураком-то прикидываться. Вы были не одни, и это мне точно известно. Не отпирайся — вас видели. Я не с бухты-барахты сюда приехала.

«Ну, все понятно. Мамуля подсуропила, — прикинул Кудряшов. — А сейчас один комедию ломает, другая истерит, а мне, как всегда, все это разруливать».

В этот момент Вопилов промычал что-то невнятное, приподнял голову, обвел взглядом кретина кухню и остановил мутный взор на Алле. «Игра так себе, любительская, — оценил про себя Кудряшов. — Но Аллочка вроде верит или хочет поверить, а что еще нужно?»

— Поехали домой! — дернула она мужа за рукав. — В понедельник я подаю на развод, а ты веселись с кем хочешь и сколько хочешь!

— Какой развод, малыш? Мне никто кроме тебя не нужен!

Этот диалог Олег слышал уже не один десяток раз.

— Где его джинсы? — требовательно бросила Алла Кудряшову.

— Сейчас принесу.

Кудряшов пошел в зал, и по ходу дела заглянул в кладовку: узнать, как там девчонки.

— Ну что? — шепотом спросила Танька.

— Еще немного, сейчас он оденется, и они уедут.

— Уедут? — недовольно протянула Ирка. — Нет, пусть она чешет куда хочет, а он останется.

— Ну, это вы сами ей скажете, — махнул Кудряшов рукой в сторону кухни. — Кстати, у нее в кармане какой-то пузырек…

— Кислота!!! — «догадались» подружки.

— Не уверен, — продолжал нагнетать страху Олег. — Может, что и похуже. От нее всего можно ожидать. Нервы ни к черту…

Через пять минут Влад и Алла стояли на пороге. Казалось бы, еще каких-то тридцать-сорок секунд, и можно будет вздохнуть относительно спокойно: передряги этой ночи позади. Как вдруг…

— Ой, все, не могу! — из зала в одних трусах выбежала Ирка и бросилась в туалет.

Воцарилось молчание. Первой его прервала Алла:

— А я тебе, между прочим, верила Олег…

Тут Кудряшова прорвало:

— И в чем я тебя обманул? В чем, скажи, пожалуйста? Да, ты сейчас видела девчонку. Ну и что? Это Иришка, моя подруга. Или я, по-твоему, должен воздерживаться?

— У тебя на все есть отговорки! — и, подхватив Влада под руку, Алла вытолкнула его в подъезд.

Олег с девчонками бурно отметили свое избавление. Ни Ира, ни Таня больше не хотели никакого шампанского — только водки! Кудряшову даже пришлось доставать поллитру из своих «подвалов». Потом был долгий пустопорожний треп, объяснения в безграничной симпатии — причем, со всех сторон, и даже, кажется, поцелуи… Словом, дверь за пятничными знакомыми Кудряшов закрыл лишь во второй половине субботы.

«Вот один выходной и прошел», — подумал он, обводя взглядом бедлам, царящий в его жилище.

Немного вздремнув, часов в пять Кудряшов отправился в «Десяточку» — затариться продуктами на следующую неделю. Но прежде чем закатить тележку в царство ГМО и консервантов, Олег заглянул в здешнюю пиццерию — выпить пива.

— Какая встреча! — с дальнего столика ему приветливо замахала рукой Корикова. — Иди сюда, Олег!

Взяв два хот-дога, пару пакетиков картошки фри и кружку пива, Кудряшов протолкался к Алине.

— Хорошо, что мы пересеклись в нерабочей обстановке, — доверительно сообщила ему Корикова, когда завершился обмен малозначительными новостями. — В редакции кругом любопытные уши…. Я слышала, ты расследование проводишь? Ну, по тому случаю?

— Пытаюсь, — вздохнул Олег. — Честно говоря, мало что получается, — и тут же спохватился: никаких откровений, ведь преступник может быть кем угодно, в том числе и симпатичной Алиной.

— И не получится.

— Это почему?

— Не было никакой подставы. Все из-за глупости.

Оказывается, верстальщик Сережа имел одну странную забаву, которую называл проверкой революционной бдительности. Верстая полосу, он специально коверкал несколько слов или фамилий. В таком виде полоса поступала к корректору Анне Петровне. И, конечно, она находила все несуразицы и исправляла их. Но иногда случались и проколы. Таким образом в газете появился Пузякин вместо Кузянина — Олег помнил, как тогда Сан Саныч взгрел за это Вопилова.

— А ты как об этом узнала?

— Да мне сам Серега и рассказал на шашлыках. Вспоминал про прежнюю редакцию, как вы тут куролесили по пьяни. Ну, и своими подвигами заодно похвалился… А потом, когда уже при Яне Яковлевне все эти ляпы начались, я ему сказала: все, хорош прикалываться, не смешно уже. А он, гад, круглые глаза сделал: мол, я не я, и лошадь не моя.