– Кто будет приманкой? – поинтересовался следователь.

– Я, – ответил Дронго.

– Каким образом?

– Нужно объявить всем, что я уезжаю на поезде завтра вечером. Затем ждать, пока убийца не обратит на себя внимание. Я почти убежден, что завтра вечером он будет на вокзале. И вам лишь останется его задержать.

Комиссар и следователь снова переглянулись…

– Вы представляете, что с нами будет, если окажется, что мы упустили настоящего убийцу? – спросил комиссар.

– Вас выгонят с работы. А меня могут убить, – напомнил Дронго, – поэтому было бы совсем неплохо, если бы вы смогли обезвредить убийцу уже на стадии подготовки. А мне выдайте одежду из кевлара, пуленепробиваемый жилет и пистолет, который я мог бы иметь при себе. Тогда мне будет гораздо легче отбиваться от возможного киллера. Если, конечно, вы сможете оказать мне такую любезность.

– Выдавать оружие иностранцу, – подвел неутешительный итог следователь, – нам никто не позволит. Не забывайте, комиссар, что вам осталось только полтора года до пенсии и вы можете испортить все одним безумным поступком.

– Но в его словах есть рациональное зерно, – возразил комиссар, – и не забывай, что именно он будет рисковать больше остальных. Я думаю, что одежду из кевлара и пуленепробиваемый жилет мы вам найдем. А насчет оружия… Если даже нам не разрешат его выдавать официально, то господин Дронго не пойдет безоружным. Я дам ему свой пистолет.

– Так нельзя, – возразил следователь, – это может плохо кончиться. В том числе и из-за вашего оружия. – Он сказал это на фламандском языке, чтобы их не понял Дронго.

– Это мы решим завтра, – сказал комиссар, – позвоните в отель и подтвердите, что мы хотим приехать, чтобы побеседовать с господином Гиттенсом. И еще там наверняка будет и другой пассажир, который был в одном вагоне вместе с ними. Господин Схюрман, гражданин Голландии из Амстердама. Полагаю, что будет правильно, если мы сумеем допросить и его. Но сначала мы переговорим с младшей Ангелушевой.

Через минуту в комнате появилась Марьям Ангелушева. Она подтвердила рассказ своей матери, не добавив ничего нового. Только упрямо не смотрела в сторону Дронго, словно он ее чем-то обидел. Все трое мужчин, находившихся в комнате, обратили на это внимание. Она вообще ни разу не повернулась в сторону Дронго и даже демонстративно проигнорировала один из его вопросов. Дронго не стал переспрашивать. Когда молодая женщина вышла, следователь спросил у него:

– В чем дело? Почему она не захотела отвечать на ваш вопрос. И вообще даже не смотрела в вашу сторону.

– Они живут с матерью на четвертом этаже, – пояснил Дронго, – и вчера вечером они видела, что ко мне в комнату входит другая молодая особа. В таких случаях естественное чувство неприязни из-за женского соперничества возникает почти на генетическом уровне. Боюсь, что еще сильнее она будет ненавидеть молодую женщину примерно ее возраста, которая была вчера моей гостьей.

– Обязательно, – согласился следователь, усмехнувшись, – а я не думал, что вы Казанова.

Они уже собирались выходить, когда Дронго получил сообщение на свой айфон о том, что в Интернете появилась новая статья о нем. Он поискал эту статью, не сомневаясь, что ее создателем является Морзоне или его напарник. И почти сразу нашел ее в Интернете. Статья называлась «Почему молчит Дронго?» На этот раз Морзоне превзошел сам себя. В статье явно чувствовался подтекст. Полная нападок и измышлений, она начиналась с того, что сам журналист попытался выяснить, почему столь известный эксперт, который был в стольких переделках и не боялся даже собственных ранений, оказался таким трусом и не высказал в лицо иракскому диктатору все, что ему следовало сказать. Затем шли обвинения в плагиате и некомпетентности. Журналист высмеивал якобы всемирную славу эксперта, указывая, что никто не знает даже настоящего имени этого человека. Дронго передал параметры статьи комиссару ван Лербергу и следователю Кубергеру, чтобы и они могли прочитать этот пасквиль. Почти сразу за статьей начались ядовитые комментарии Рамаса, который утверждал, что все предыдущие расследования Дронго на самом деле выдумки журналистов и недобросовестных авторов, а заслуги эксперта просто ничтожны. Дочитав до конца статью и комментарии, Дронго усмехнулся. Он принципиально никогда не отвечал на подобные выпады, просто не обращая на них внимания. Конечно, Морзоне ждет, что он начнет дискуссию, в которой журналист и его друзья смогу закидать грязью эксперта. Но этого не будет. Статья останется всего лишь гласом вопиющего в пустыне.

– Поедем в отель, – предложил Дронго.

Комиссар согласно кивнул. Уже через полчаса они выехала на машине к отелю, хотя пройти отсюда было совсем недалеко. Дронго обратил внимание, что к отелю стянуты дополнительные силы сотрудников полиции и службы безопасности. Сюда прибыли сразу два министра из Брюсселя, которые прилетели на вертолете.

В самом отеле царили оживление и некоторая сутолока, которая обычно бывает во время крупных международных конференций в любой большой гостинице. В малом конференц-зале собрались ювелиры, которые обсуждали свои профессиональные тайны. Среди гостей были госпожа Броучек и господин Богданов. Его супруга терпеливо ожидала мужа в их номере.

И если здесь была благопристойная тишина, когда слышался только шелест листов и мелодичный звон включенных ноутбуков, то на большой конференции было достаточно шумно и оживленно. Здесь собралось до двухсот человек и почти каждое выступление встречалось эмоциональным гулом либо одобрения, либо негодования. Особенно отличился сидевший в первом ряду Яан Схюрман, который топал ногами, свистел, кричал, размахивал руками, когда выступал кто-то из делегатов, представляющих левый фланг европейского политического сообщества. Сидевший в президиуме Гиттенс все время неодобрительно качал головой. Нужно было заканчивать этот балаган. Наконец объявили перерыв и все потянулись в коридор, где можно было получить чашку кофе и сэндвич. Комиссар подошел к Гиттенсу и попросил его уделить им немного времени. Следователь в это время договаривался с портье, чтобы им открыли для беседы одну из комнат. Он не забыл пригласить с собой и Дронго. Еще через минуту они вчетвером, вместе с Гиттенсом, находились в этой комнате. Всем четверым принесли кофе, и двери захлопнулись. Гиттенс обвел взглядом троих мужчин, которые приехали сюда его допрашивать.

– Давайте ваши вопросы, – попросил он, – и не молчите. У нас не так много времени.

Следователь осторожно покашлял. Было заметно, что в присутствии столь важного чиновника он теряет часть своего апломба, понимая, как важно оставить хорошее впечатление…

– Простите, что мы вас побеспокоили, герр Гиттенс, – начал он на фламандском, понимая, что к депутату, избранному в Европарламент от северной Бельгии, лучше обращаться именно на этом языке, – но нам просто необходимо было с вами переговорить.