– Мне кажется, что вы даже жалеете, что он вас не убил, – недовольно заметила Мадлен.

– Я жалею, что не мог его задержать, – признался Дронго, – но это было бы слишком опасно. У него мог быть сообщник. А я не хотел оставлять вас одну.

– У вас нет оружия, – поняла женщина, – и вы ничего не боитесь. Неужели вы могли его преследовать?

– Возможно. Я не такой смелый, если вы об этом подумали. Но здесь был бы просто трезвый расчет. Если неудавшийся киллер сбежал после первых выстрелов, значит, он не уверен, что у меня нет оружия. Или боится вступать в открытый конфликт. И я мог бы его выследить. Хотя это было достаточно опасно.

Она молчала. Он не совсем понимал ее состояние, словно она думала о чем-то своем.

– Вы очень интересный человек, – наконец задумчиво произнесла Мадлен.

– А вы очень симпатичная молодая женщина, – в тон гостье ответил Дронго.

– Кажется, мы должны перейти на «ты» после нашего брудершафта в вагоне-ресторане, – вспомнила его гостья, – хотя мне будет достаточно трудно говорить вам «ты».

– Разница в возрасте? – сделал нарочито мрачное лицо Дронго.

– Разница в авторитете, – призналась Мадлен. – Когда я думаю, как много вы знаете, мне становится немного страшно. Боюсь не соответствовать вашим ожиданиям.

Он поднялся и подошел к ней. Она тоже поднялась. Губы снова встретились.

– Это все, что я могу себе позволить, – снова прошептала она.

– А это все, что я могу сделать, – прошептал он в ответ, убирая руки за спину. Она улыбнулась.

В этот момент позвонил телефон. Она даже вздрогнула. Дронго взглянул на городской телефон, лежавший на столике, и нахмурился. Он понимал, кто может звонить в такой поздний час. Поэтому он подошел к телефону и снял трубку.

– Почему вы сразу не позвонили в полицию? – услышал он знакомый голос комиссара ван Лерберга.

– Не хотел вас беспокоить ночью, – попытался объяснить Дронго.

– Какое, к чертовой матери, беспокойство, – выругался комиссар. – Мне приносят ночью рапорт о том, что в ресторане города тяжело ранена официантка, в которую стрелял какой-то психопат. А среди свидетелей есть ваши фамилии. Вы и госпожа Мадлен Броучек. Или вы снова случайно оказались в этом ресторане и ничего не услышали?

– Не случайно, – пробормотал Дронго. – Киллер стрелял именно в нас. Вернее, он метил в меня, но я успел увидеть его на мгновение раньше.

– Кто это был?

– Не знаю. Я еще не успел узнать всех местных киллеров в лицо, – попытался отшутиться Дронго.

– Перестаньте паясничать, – нервно сказал комиссар, – это был кто-то из вашего поезда?

– Нет. Это был незнакомый молодой человек лет двадцати пяти или тридцати. У него под курткой был спрятан пистолет. Он следил за нами от самого отеля.

– И вы его не узнали?

– Не узнал.

– А теперь скажите, что я должен делать? Сегодня днем в вагоне экспресса убили турецкого дипломата, который ехал сюда на конференцию и был спутником нашего еврокомиссара. А примерно час назад стреляли в международного эксперта, который вел расследования по линии Интерпола. Вы считаете, что наша спокойная Бельгия похожа на Дикий Запад, где можно безнаказанно стрелять и убивать людей прямо в ресторанах или в поездах?

– Нет. Я так не думаю.

– Тогда почему не заявили о случившемся в полицию сразу, как только он сбежал?

– Я объяснил вам, что не хотел никого беспокоить.

– Вы хотите, чтобы я вам поверил?

– Это ваше право, герр комиссар.

– Я прикажу завтра выселить вас из отеля и выдворить из Бельгии. Вы становитесь чрезвычайно опасным гостем в моей стране, господин эксперт.

– Вы сами просили меня задержаться в Брюгге на несколько дней, – напомнил Дронго.

– Чтобы помочь в расследовании, а не становиться очередной жертвой убийцы, – разозлился комиссар. – Или вы не понимаете?

– Все понимаю.

– Дайте мне слово, что вы никуда не уйдете из отеля сегодня ночью, – попросил ван Лерберг, – а я посажу в холле гостиницы своего офицера. На всякий случай.

– Договорились, – весело согласился Дронго.

– И завтра утром явитесь ко мне на допрос в полицейское управление, – рявкнул комиссар.

– У меня важная конференция, – напомнил Дронго.

– Речь идет о вашей жизни, – зло прокричал на прощание ван Лерберг и бросил трубку.

Дронго обернулся и взглянул на свою гостью.

– Я слышала разговор, – сообщила Мадлен, – значит, я не ошиблась. Именно вас сегодня и хотели убить.

– Возможно, – согласился Дронго, – значит, можно считать, что сегодня я заново родился. И мне полагаются бонусы за второе рождение.

Он снова протянул руку к ней. Она покачала головой.

– Мне труднее, чем вам, – неожиданно горько произнесла она. – Неужели вы ничего не понимаете? Я всегда презирала женщин, которые, имея законных мужей, заводят интрижки на стороне.

– Это не интрижка, – возразил он, снова целуя ее.