– Пусть с метизным производством я не знаком, но я долго работал на заводе металлоизделий, - отпарировал я. – И что такое производство, я прекрасно представляю. Сами шурупы пахнуть не будут, а вот если взять аэрозольный баллончик с другим веществом и распылить его вблизи ваших шурупов, они запахнут, и по интенсивности запаха можно будет оценить их число.

Я думал, что после такой чуши нас с Суховым вынесут с территории пинками, но производственники озадаченно молчали. Коля тоже помалкивал, изредка икая и при этом что-то бубня себе под нос. Поэтому пришлось продолжить.

– Про запахи – это я навскидку, для примера. Ведь для шурупов можно предложить немало других интересных опций. Например, ночная подсветка для закручивания в темноте. Заводское нанесение мыльной плёнки на резьбу для лучшего завёртывания. Пищалку, отзывающуюся на свист для поиска потерявшихся шурупов. Сотрудничая с нами, вы будете регулярно получать самые свежие идеи для производства.

Я специально нёс всякую чушь, чтобы поскорее закончить совещание. Но на совещании присутствовали молодые люди из управления, которым, как ни странно, мои бредни нравились всё больше и больше. И к моему лоферскому ужасу при подведении итогов совещания начальник технологического отдела принял решение ходатайствовать перед заводским руководством о заключении долгосрочного соглашения о сотрудничестве «Опционом».

Глава 4

Я немного попереживал за свою лоферскую неудачу. Я нарушил первый пункт Устава и совершил полезную работу, сам того не желая. Больше всего я боялся, что Алексеев общается с Чемоданом и может ему проговориться о моём провале.

«Ну и пусть», - утешал я себя. «В душе я всё равно останусь лофером».

Чтобы компенсировать свою неудачу, я до самого «Бабьего лета» бездельничал с удвоенной силой. По понедельникам писал еженедельные планы, по пятницам – еженедельные отчёты, а в остальные дни делал вид, что занимаюсь анализом потенциальных рынков сбыта идей. Сам при этом развлекался перепиской по аське, местными сплетнями и натравливанием сотрудников друг на друга.

Зато наша с Суховым поездка в Мелентьевск была просто триумфальной. Руководство завода немедленно рассмотрело и подписало соглашение о сотрудничестве. Мою ересь, которую я нёс на совещании, обещали внедрить в производство и щедро за неё заплатили. Нам с Суховым была выдана премия, а в середине сентября Сандалов меня порадовал досрочным окончанием испытательного срока и переходом в постоянный штат компании. Начальник креаторного отдела посетовал, что я работаю не у него. Мол, своими бреднями я мог вполне бы затмить знаменитого Рощина.

В лице Сухова я приобрёл замечательного товарища. Я никому не рассказал о его пьяных выходках не из-за собственного благородства. Просто понимал, что трепло Коля сам обо всём проболтается. Я даже знал, что через месяц-другой он будет хвастаться своими Мелентьевскими похождениями, безбожно привирая и приписывая себе невероятные пьяные подвиги. Теперь же Сухов следовал за мной по пятам, старался во всём угодить, делился со мной самым сокровенным и постоянно благодарил меня за то, что я его не выдал. Делал он это тоже не из-за благородных порывов души, а из-за выданной ему премии. Он ещё не знал, какую свинью я собирался ему подложить.

Турбаза «Сосёнки» располагалась на северном берегу озера Ирелань. Места были такие красивые, что тронули даже меня, стопроцентного городского жителя, скептика и циника. Пока вся шумная «Опционовская» гвардия распаковывалась, занимала места в номерах, таскала мангалы и банки с пивом, я стоял на берегу озера и страстно мечтал оказаться здесь один. Чтобы не было здесь в десятке метров от меня этих похотливых, алчных и бестолковых созданий – моих коллег.

От высоких мыслей меня отвлекло сопение Даши:

– Любуешься?

Она подошла и встала рядом со мной.

– Нет, о работе думаю, - ответил я, надевая маску записного остряка и балагура.

Даша засмеялась.

– Красивое озеро, правда? – спросила она, обводя рукой всю Ирелань.

– Ещё бы не красивое. Ведь оно возникло на стыке тектонических платформ и геосинклиналей. Типичное карстовое озеро позднемелового периода.

– Да ну тебя в баню! С ним по-серьёзному, а он кривляется, как шут гороховый! – надулась Даша и, задрав кверху вздёрнутый носик, пошла к коллегам.

На небольшой прокопчённой каменной площадке на берегу озера установили мангал, и вскоре вкусный сосновый воздух был отравлен удушливыми запахами жареного мяса и пригорелого лука. На весь берег раздавалось гоготание и чпоканье открываемых банок с пивом. Алексеев стоял на возвышении, с наполеоновским спокойствием он взирал на веселье своих холопов и демонстративно посасывал из бутылки минералку.

Я решил, что дольше неприлично оставаться одному и, вздохнув, направился к коллегам. Мне вручили тарелочку с мясом, снятым с шампура, протянули банку с пивом, и я принялся за еду. Жуя и прихлёбывая, я краем глаза высматривал Танечку Гребенщикову, ожидая удобного момента, чтобы к ней приклеиться и тем самым насолить Сухову.