Он снова обратился к домовому.

— Значит так. Будешь исчезать, и держаться либо пока он тебя не найдет, либо пока сил хватит. Потом передышка и все по новой. Хорошо?

Домовой задумчиво пожевал губами.

— А что я с этого буду иметь?

Мордочка Грязнули нахмурилась, но он, сдерживая раздражение сказал:

— Услуга за услугу. Ты поможешь нам, мы поможем тебе. По рукам?

Домовой кивнул и… исчез.

— Ты не очень-то! Погодь пока с места уходить. Пусть сначала так почувствует. — Крикнул в пустоту кот. — Не забывай, что я тебя прекрасно чую. Сбежишь, лучше на глаза не попадайся.

Он повернулся ко мне.

— Надеюсь, успел отдохнуть? — И не дожидаясь ответа, продолжил. — Попытайся найти домового. Как давеча таскал книгу, так и комнату обшарь. Это не должно быть для тебя трудным.

— А для чего это? — Поинтересовался я. — Как дети в прятки играем.

— Дурень. — Вздохнул кот. — И за что мне такое наказание — тебя учить? Всякое в жизни случиться может. А если наживешь врага и он к тебе невидимым подберется? А если захочешь секретно поговорить, а такой как этот домовой подслушает, да донесет кому надо?

Доводы кота были убедительны.

— Ну что ж. Раз так, то попробуем.

Закрыв глаза, я расслабился и мысленно потянулся к тому месту, где минуту назад стоял домовой. Ничего. Приобретенного ранее навыка хватило почувствовать шершавое покрытие ковролина, занавеску, балконную дверь, вобщем все что угодно кроме домового. С места, которое я старательно ощупывал, раздалось негромкое хихиканье.

— Щекотно. — Пояснила пустота голосом домового.

Желто-зеленые глаза кота недовольно блеснули.

— Ты хоть что-то чувствуешь? — Спросил он меня.

Не прекращая попыток, я покачал головой. Увы, но видимо для обнаружения невидимого существа требовалось использовать иной метод.

Тяжело отдуваясь, домовой вывалился из воздуха. На его беду как раз в этот момент я усилил мысленное прикосновение. Жалобно пискнув, домовой впечатался в балконную дверь.

— Ой. — Вырвалось одновременно у нас с Грязнулей.

Все остальные наши слова потонули в лавине отборнейшего мата. Слушая заковыристые загибы маленького существа, я восторженно потряс головой. Такого мне пока слышать не доводилось.

— Да будет тебе. — Поморщился кот скрывая неловкость. — Уши вянут. Предупредить надо было, что силы кончаются.

— Так я еще и виноват остался?! — Обиженно взвизгнул домовой. — Да пошли вы! Ищите себе другого дурака!

Он повернулся к шкафу, но видимо пребывание в невидимости выкачало из него все силы, а на восстановление требовалось какое-то время. Поэтому он просто уселся у стены, демонстративно повернувшись к нам спиной. Мы с Грязнулей переглянулись. Чувствуя себя виноватым в этом инциденте, я подошел к обиженному домовому, присел рядом на корточки.

— Слушай, — не зная как обратится к нему, я на миг замялся. — Слушай, прости меня, а? Я честно не хотел. Что с меня возьмешь — недоучка. Наставника толкового нет.

Грязнуля как-то странно закашлялся, услышав мои последние слова.

— Прости. — Продолжал между тем я. — Нам без тебя не обойтись. Давай я тебя чаем напою…

Домовой стремительно развернулся. Маленькие глазки заблестели.

— С сахаром?

— С сахаром. — Пообещал я.

Пятнадцать минут спустя, мы уже сидели на кухне, потягивая горячий чай. Грязнуля отказался составить нам компанию обиженный моими словами о бестолковом наставнике. Оставив его дуться в комнате, я получил возможность внимательно рассмотреть домового, не отвлекаясь на комментарии кота.

Рассматривая его я даже немного разочаровался. Человек как человек. Только очень маленький. Была в старину такая мера длины — локоть. От локтя взрослого человека до кончиков пальцев. Так вот домовой оказался аккурат ростом с локоть. С мой локоть. А в остальном… Нечесаная копна засаленных волос пшеничного цвета, зеленые глаза, нос картошкой, борода до пояса. Только присмотревшись, как следует, мне удалось найти необычную деталь — уши. Уши домового лишь отдаленно напоминали человеческие — заостренные, покрытые шерстью с маленькими кисточками как у рыси.

Прихлебывая приторный чай, домовой довольно жмурился и обнимал чашку, достигавшую ему до пояса.

— Любишь сладкое? — Поинтересовался я.

— Ага. — Домовой сделал большой глоток. — Страсть как люблю. Только вот редко лакомиться получается.

— Почему?

— Ну, с людьми мы, домовые, дружбу не водим, а теряют сладости редко.

— Вы же маленькие, да и как я убедился, в любое место попасть можете. Забрались в кухонный шкафчик и взяли…

От моих слов маленькое личико домового гневно покраснело.