Такая вспышка гнева меня даже позабавила. На миг забыв о своих проблемах, я состроил подобающую гримасу и нарочито грустно перебил исходящего паром кота.

— Не сможешь.

— Что не смогу? — Все еще тяжело дыша не понял Грязнуля.

— Запихать не сможешь. Он же просто лопнет.

Кот непонимающе уставился на меня. Невид прыснул. Я тоже сдерживался с трудом, глядя на обескураженную морду кота. Наконец сообразив, что над ним смеются, он махнул лапой.

— А, делайте что хотите! Пошли вы… коту под хвост.

Тут уж не выдержал и я. Кот попробовал дуться, чем вызвал еще большее веселье. Поняв, что все бесполезно, он присоединился к нам. Мы хохотали как сумасшедшие, не в силах остановиться. Вскоре, кот и домовой вытирая слезящиеся глаза, перевели дух. Но я остановиться не мог. Приступы хохота накатывали один за другим, сотрясая меня не хуже икоты.

— Истерика. — Констатировал Грязнуля, на что Невид резонно заметил:

— Я же сказал, что водка ему не помешает.

Они чуть не силой влили в меня первую рюмку. Задохнувшись, я замахал руками ища чем закусить. Невид услужливо пихнул прямо в рот маринованный огурец. Поблагодарив неразборчивым мычанием, я захрумкал закуской.

— Знаешь, Максим, — сказал через некоторое время Грязнуля, возвращаясь к моему рассказу. — Вспомнил я этого, как ты назвал, «Юла Бриннера». И как я раньше не догадался, вот раззява!

— Ты о чем?

— Ну… Помнишь, я говорил тебе что Верховных Волхвов осталось одиннадцать? Так вот, тогда говорить, не время было… ты уж извини. Я думаю теперь, ты можешь узнать все.

Хорошенькие дела! Почему-то у меня появилось ощущение, что все что раньше мне говорил кот было неправдой. Или частью правды. А вот теперь мне действительно предстоит узнать что-то стоящее. Эта идея меня не обрадовала и сделав коту знак обождать, я нацедил себе рюмочку, выпил и только тогда показал что готов слушать. Кот неодобрительно проследил за моими действиями, но ничего сказать не посмел.

— Ты уже знаешь, что некоторое время назад у волхвов случился раскол. — Я закатил глаза, узнав этот менторский тон. Ну почему он не может рассказывать по-человечески, а читает лекции? — Так вот, на самом деле, сообщество волхвов раскололось не на две, а на три части. Одну возглавлял твой дед, она была самая немногочисленная. Другую, возглавил Любомир — не признавал он мирских имен — их было больше. Эти две группы вели отчаянные споры, но уважали друг друга и никогда не опускались до подлости. Была же еще и третья группа. Не очень многочисленная, но… Когда произошел раскол, они исчезли. Несколько лет о них никто ничего не знал. Начинали даже подумывать, что они ушли к Новым, растворившись в рядах их последователей. Но не тут то было. Когда среди волхвов начались убийства, естественно, что обе группы подумали друг на друга. Началась война, которая обескровила всех. Вот тут то и появились истинные виновники всего. Те самые, о которых даже думать забыли. Наглые, жестокие, беспринципные, они намеревались быстро подавить сопротивление, но просчитались. Твой дед и Любомир, заключив временное перемирие, показали, кто на самом деле представляет реальную силу. Вскоре, Любомир погиб. Обвинения пали на твоего деда: сторонники Любомира посчитали, что это именно он, нарушив договор, вероломно ударил в спину. Все закрутилось по новой. От твоего деда отвернулись даже друзья… Думаю, не нужно объяснять, кто снова спровоцировал войну, кто убил Любомира? Слушая сегодня твой рассказ, я стал вспоминать кто из Верховных подходит под твои описания. И вспомнил. Предводитель тех парий, тогда он носил имя Рячислав, был абсолютно лыс…

— Ты хочешь сказать, что «Юл Бриннер» это тот из-за кого деду пришлось разыгрывать эту партию?

Кот печально кивнул.

— Именно. Только два человека могли противостоять им. А после смерти Любомира, у твоего деда не осталось никаких шансов, и они все-таки смогли взять верх. Вот поэтому-то, никто из Верховных и не взял тебя в ученики.

Слушая кота, я старался поймать крутящуюся в голове мысль. Я знал что это важно. Очень важно. Что-то в его рассказе меня насторожило. И не то, что он не рассказал мне эту историю сразу, а… Ну конечно!

— Грязнуля, — как бы, между прочим, спросил я. — Когда говоришь, они смогли подмять всех под себя?

— Так, это произошло… — Кот закатил глаза высчитывая поточнее. И тут он понял, как я его провел. — О, черт!

— Значит, ты знал это все когда я шел на первую встречу с волхвами? Ты не мог не знать! Но все же ничего не сказал! И зная, что они из себя представляют, ты не мог не догадаться об их реакции! И все-таки ты мне ничего не сказал, и отпустил на эту встречу! Ты все знал о том, как вернуть Сварога и знал, что от волхвов я помощи не дождусь, и молчал! Я уверен, что ты догадывался, какую реакцию вызовет у волхвов мое желание! Ты, маленький, мохнатый, лживый ублюдок! А я-то дурак считал тебя своим другом!

— Все сказал? — Холодно осведомился кот. — Теперь послушай ты. И не перебивай, я тебя выслушал. Да, я знал. Прекрасно знал. Но я обещал твоему деду, что доведу это дело до конца. И я не смог бы этого сделать, если б преподнес все тебе сразу, на блюдечке с голубой каемочкой. Ты должен был сам увидеть все это и принять решение хочешь ли стать таким как они, одним из них. Да, может быть это жестоко. Но это жизнь, которую можно познать лишь спотыкаясь и набивая шишки. Я очень сожалею, что так получилось с Надей, не все можно просчитать, но что случилось, того не изменишь. Зато можно изменить то, что будет. А будет очень многое. От тебя сейчас зависит столько, что… уж поверь мне, но сказать этого я не вправе. От того, как ты вел себя, и будешь вести… Ты не понял, но готовили тебя не к этому. Совсем не к этому. Это всего лишь ступень. Ты можешь сколько угодно жалеть себя, но это испытание, Максим. А испытания никогда не бывают легкими! Ты и так уже заметил, что расстаться с Даром, для тебя будет очень сложно, так задай себе вопрос, решился бы ты на это, не случись то, что случилось?

Закончив эту гневную тираду, кот развернулся и ушел в комнату. Я как дурак застыл с поднятой рюмкой. Ведь прав я, а не он, почему же на душе так гадко? Водка, не оставляя вкуса, прокатилась по моему пищеводу и взорвалась в желудке огненным шаром.

— Знаешь, Невид, — обратился я к испуганно затаившемуся во время нашей ссоры домовому, — а ты оказался прав. Водка — это как раз то, что мне сейчас нужно.

Некоторое время, я курил в мрачном одиночестве — Невид убежал в комнату и они с Грязнулей о чем-то шушукались — и злился. Злился на всех. На деда впутавшего меня в эту сомнительную историю, на Грязнулю, утаивавшего такую необходимую мне информацию, на себя, что как дурак не разглядел вовремя подвоха и теперь расплачиваюсь за это.