«За то время, которое мы называем периодом Спина, изменилось очень многое. Но самое главное изменение, самое значительное для человечества, мы, кажется, до сих пор так и не сумели осмыслить. Земля оказалась погруженной в застой на более чем четыре миллиарда лет. Теперь мы живем во Вселенной бесконечно более старой, прошедшей более сложную эволюцию, чем некогда привычный нам мир».

То, о чем он когда-то рассказывал Лизе на веранде в те звездные ночи, только изложенное более строгим языком.

«Если мы хотим в действительности понять природу гипотетиков, мы должны всегда принимать во внимание этот факт. Они были уже очень древними, когда мы впервые столкнулись с ними. Но теперь они еще старше. Объектами непосредственного научного познания они быть не могут, поэтому все, что нам остается, — это судить о них по результатам их деятельности. По свидетельствам, оставленным ими самими, по следам их бытия, безграничного во времени и пространстве».

В этом чувствовалось то самое с детства знакомое ей отцовское волнение, пытливый интерес к неведомому, так не вязавшийся с привычной осмотрительностью и опаской матери. Эти страницы словно говорили отцовским голосом.

«Рассуждая о результатах деятельности гипотетиков, мы прежде всего вспоминаем Арку в Индийском океане, соединяющую Землю с Новым Светом. Но есть и другая Арка — между Новым Светом и еще одной, менее благоприятной для освоения планетой, а та таким же образом соединена с третьей и так далее — до бесконечности, насколько мы сейчас способны об этом судить. По неизвестным причинам гипотетики сделали доступным для нас целый коридор последовательно соединенных миров, все более и более негостеприимных по отношению к человеку».

Если доплыть до другого конца Нового Света, говорил отец, там будет еще одна Арка. За ней — скалистая планета с суровым климатом и малопригодным для дыхания воздухом. А еще дальше — очередной мир, с ядовитой атмосферой, насыщенной метаном, и океанами, полными кислот и нефтяных углеводородов. И для такого путешествия понадобится океанские суда, оснащенные как космические корабли, с герметичным корпусом и мощной обшивкой.

«Но Арка в Индийском океане — не единственный артефакт, доступный нашему наблюдению. Сама планета-„соседка“, где я сейчас пишу эти строки, — также является артефактом. Существуют доказательства того, что она была создана или по крайней мере серьезно изменена в ходе модификации, длившейся много миллионов лет, с целью сделать ее природные условия максимально благоприятными для человека.

Строилось много предположений о смысле этого гигантского начинания, для которого потребовались целые эпохи. Что такое Новый Свет для человечества? Выход или ловушка? Какова наша собственная роль в этом эксперименте? Лабораторных мышей? Или это действительно новая величественная судьба, открывшаяся человечеству? Земля до сих пор защищена от губительного излучения состарившегося Солнца. Означает ли это, что гипотетики заинтересованы в нашем выживании как вида, — и если так, то почему?..

Никто не знает ответов на эти вопросы. Не знаю их и я. Я просто хочу дать читателю общее представление о результатах уже проделанной работы в этой области познания, о выводах и размышлениях тех, кто занимается этим профессионально и самоотверженно…»

И чуть ниже:

«Мы находимся в положении пациента, пробуждающегося от комы длиной в жизненный цикл отдельно взятой звезды. Чего мы не сможем вспомнить, то должны открыть заново».

Лиза подчеркнула эту фразу дважды. Ей захотелось послать ее матери, начертать ее на плакате и помахать им перед носом Брайана. Это было именно то, что она всегда пыталась им сказать. В ответ на их сконфуженные улыбки и сочувственные взгляды («Бедная, бедная Лиза!») всякий раз, когда она пыталась прорвать завесу молчания вокруг жизни и смерти отца, вопреки их попыткам чуть ли не хирургическим образом изъять Роберта Адамса из памяти переживших его. Словно он сам из своего укрытия шагнул к ней, чтобы прошептать слова ободрения. Чего мы не сможем вспомнить, то должны открыть заново.

Она отложила листки и собиралась уже пойти спать, но напоследок еще раз проверила телефон.

Обнаружила три сообщения — все со значком «срочное», и все от Турка. Не успела она ответить ему, как пришло четвертое сообщение.

Как только перестал падать фосфоресцирующий пепел и небо посветлело, внутренний дворик прибрали — остаток пыли унес ветер и поглотила пустыня. А вскоре в поселок стали поступать известия о новых загадочных событиях.

То, что совсем недавно вызывало ужас, сделалось теперь предметом бесконечных разговоров и размышлений. Новая загадка пришла куда более прозаическим образом: в виде сообщения по радио из города на другом конце материка. В нем не было ничего особенно пугающего, но оно имело отношение к одной из самых сокровенных тайн Айзека.

Он слышал, как говорили об этом в коридоре возле столовой двое взрослых — мистер Ноуотни и мистер Фиск. Речь шла об отмене коммерческих рейсов к нефтепромыслам в Руб-эль-Хали. Их отменили совсем недавно, еще до выпадения пепла, а теперь Временное Правительство и нефтяные компании объявили причину запрета: землетрясение.